Вещие сестрички
Шрифт:
— Истинная правда, — выдавил он. — Однако хоть на первый взгляд страна наша так и кишит ведьмами, отыскать среди них тех трех, что торчали тогда на торфяной пустоши…
— Их всех ждет одна судьба.
— Ну разумеется.
— А твоя судьба — в твоих руках.
— Знаю, любовь моя.
Она попала в точку. Его судьба и впрямь оказалась в его руках. Стоило на миг закрыть глаза, и он видел тело, что скатывалось по ступенькам лестницы. Но не чудится ли ему? Из темного угла залы до Флема явственно донеслось чье-то сиплое, сдавленное дыхание. Но они определенно остались в зале
В общественных заведениях матушка так и не научилась чувствовать себя раскованно. Остолбенев, что солдат при команде «Смирно!», матушка сидела за стаканчиком портвейна с таким видом, словно тот был редутом, который она воздвигла между собой и соблазнами мира.
Стаканчик же нянюшки Ягг, с которым та как раз сейчас расправлялась, был, по подсчетам матушки Ветровоск, уже третьим за вечер, и ведьма с горечью убеждалась в том, что приятельница на всех парах мчится по колее, обещавшей в последний момент разгула вознести ее на стол, где нянюшка в таких случаях отплясывала народные танцы, щеголяя исподним бельем и зычно распевая «Вот только с ежиком вышел прокол».
На столе россыпью лежали медяки. Витоллер с женой, усевшись друг против друга, быстро пересчитывали монетки. Над мероприятием явно довлел дух соперничества.
Пока госпожа Витоллер выковыривала из-под пальцев мужа фартинги, матушка наблюдала за семейной парой. На вид госпожа Витоллер была женщиной смышленой, обходившейся с мужем что сердобольная овчарка с ягненком. На матримониальные хитросплетения у матушки выработался несколько созерцательный взгляд, взгляд астронома, обозревающего поверхности удаленных, чуждых нашему пониманию миров. Тем не менее у нее имелись собственные наработки относительно того, какой тип женщины должен составить счастье человека, подобного господину Витоллеру. По ее мнению, то был весьма своеобразный тип, наделенный неиссякаемыми запасами долготерпения вкупе с практической жилкой, а также весьма проворными пальчиками.
— Госпожа Витоллер, — произнесла она наконец, — боюсь показаться прямолинейной, но все-таки спрошу: насколько плодотворен оказался ваш союз?
Оба супруга воззрились на нее.
— Она спрашивает о том… — вступила было нянюшка Ягг.
— Не нужно, я все прекрасно понял, — тихо проговорил Витоллер. — Когда-то у нас была дочь. А с тех пор никого больше не было.
Над столом повисла гнетущая тишина. На секунду-другую лицо Витоллера отразило почти человеческие чувства. Он вперил унылый взор в медяки, которые только что заботливо уложил перед собой в столбики.
— Видишь, какое дело… У нас есть ребенок, — продолжила матушка, тыча пальцем в малыша на руках у нянюшки. — А ребенку нужен дом.
Витоллеры перевели взгляды в указанном направлении, и комедиант глубоко вздохнул:
— Такая жизнь не для детей. Мы же всегда в пути, из дома в дом, из города в город. И в школу ему некогда ходить будет. А сейчас, говорят, без образования никуда не сунешься.
И
— Почему вы сказали, что ребенку нужен дом? — поинтересовалась госпожа Витоллер.
— Потому, что как раз дома у него и нет. Такого дома, где ему были бы рады.
Вновь наступило затяжное молчание. Наконец Витоллер произнес:
— И вы просите нас взять на себя заботы о его участи по праву…
— По праву крестных, — брякнула нянюшка Ягг.
Матушка прикусила губу. Она бы на такое не сподобилась.
Витоллер с отсутствующим выражением катал по столешнице монетки. Вдруг жена протянула руку и дотронулась до его плеча, и в следующий миг был заключен бессловесный союз. Матушка сочла, что приличнее будет потупить взор. Выражение и черты лица другого человека ведьма умела читать бегло, однако бывали случаи, когда к этому умению она прибегать не желала.
— Придется, конечно, затянуть поясок… — неопределенно промямлил Витоллер.
— Ничего, как затянем, так и распустим, — твердо заявила жена.
— Да. Думаю, ты права. Зато какое счастье — вырастить малыша…
Матушка кивнула и запустила руку в потайные уголки своего одеяния. Приложив изрядное усилие, она вытащила на свет маленький кожаный узелок и опрокинула его на стол. Из узелка россыпью хлынули серебряные монеты, кое-где крапленые сиянием золота.
— Тут должно хватить… на эти… — Матушка на миг умолкла. — На подгузники и пеленки. На штанишки всякие. На что хотите.
— И на то, чтобы вырастить еще сотню таких карапузов, — утратив все сладкозвучие, проблеял Витоллер. — Но почему вы с самого начала не упомянули об этом?
— Человек, которого можно купить, как правило, ничего не стоит.
— Но ведь вы ничего о нас не знаете! — воскликнула госпожа Витоллер.
— Ты так считаешь? — хладнокровно парировала матушка. — Нам, само собой, хотелось бы получать весточки о том, как его успехи. Так что не забывайте писать! Но только я очень советую: не вздумайте никому рассказывать о нашем деле, если не хотите, чтобы с младенцем стряслось что-нибудь дурное.
Госпожа Витоллер смерила ведьм пристальным взглядом:
— А ведь вы кое о чем умалчиваете. За всем этим кроется какая-то тайна. Правильно угадала?
Чуть помешкав, матушка все же кивнула в подтверждение ее слов.
— Но если мы узнаем правду, то счастливее от этого не станем. Верно?
Матушка снова ответила кивком и резко поднялась — в таверну ввалились несколько актеров. А актеры, как известно, не умеют веселиться тихо.
— Прошу извинить, — отрывисто сказала матушка Ветровоск, — у меня неотложные дела.
— Но как зовут мальчугана? — спросил Витоллер.
— Том, — ответила матушка, не моргнув и глазом.
— Джон, — отозвалась нянюшка Ягг. Ведьмы встретились взглядами. Матушка вышла победительницей.
— Том-Джон, — уточнила она и, не говоря больше ни слова, ретировалась к выходу.
Ступив за порог заведения, она столкнулась нос к носу с запыхавшейся Маграт.
— Я нашла там сундук, — затараторила та. — В нем полным-полно корон и всякого барахла. Я все сделала, как ты велела, положила ее на самое дно.