Вещие сны
Шрифт:
Рэчел, вздрогнув, проснулась и почувствовала пустоту, одиночество… Отчаянное отсутствие целостности, которое давал только Джейк. Она скрестила ноги и сжала их, пытаясь остановить нарастающую волну желания. Схватив одеяло, она прижала его к себе, дожидаясь, когда всеподавляющее чувство начнет ослабевать.
– Я ненавижу тебя, Джейкоб Стоун, – простонала она, – это ты сделал со мной такое.
Она услышала шуршащий звук и поискала то, что могло его производить. Расплывчатые тени в темной комнате были странными, пугающими. Потом она вспомнила, где она –
Рэчел отвернулась, все еще прижимая к себе одеяло. Сколько еще раз она будет просыпаться от приступов болезненного желания? Как долго еще ее тело не будет давать ей спать по ночам? Почувствовав себя чрезвычайно одинокой, она расплакалась.
Сколько раз ей еще плакать?
– Я тебя забуду! – бешено прошептала она в тишине.
Ароматный бриз ворвался в прозрачный тропический залив, раздувая ее косы, взъерошил оборки ее юбки. Она развлекалась, поглаживая сатин, великолепный, экстравагантный; чувственно-дерзкое создание гармонировало с нежно-розовым в этой уединенной бухте моря. Она удивилась, как это было прекрасно: солнце, садящееся в море и оставляющее пронзительные лучи на горизонте вдоль неба и моря… или его. Один взгляд его погружал ее в состояние величественной безмятежности.
В свете волшебных сумерек его божественное тело блестело золотом, и звездами вспыхивали его волосы. Его глаза, соблазнительные, как жемчужная лагуна, пронзили ее, звали ее подойти, испытать их тайную глубину.
Ее чувства закружились в вальсе страсти, и она приблизилась.
Его ослепительно-белая рубашка была распахнута почти до пояса, она развевалась на ветру, соблазняя ее, имитируя наполненные ветром паруса их, готового к отплытию, корабля.
Она не могла избежать соблазна пригладить этот шелк, тканью укрыть его грудь. Она протянула руку.
Он наполнил украшенный драгоценными камнями кубок. Шнурок с его рукава обвился вокруг ее запястья; она почувствовала звон в ушах и волны в сердце. «Шампанского для моей леди». Ее викинг выдохнул эти слова мягким торопливым шепотом. Кривая улыбка изогнула уголки его манящих рук.
Он сказал: «Шампанское для моей леди?» Но его глаза… Они шептали большее, гораздо большее. Они говорили: «Я люблю тебя. Я твой, навеки и повсюду… и повсюду…»
Глава 14
После двух дней бесплодных попыток пробиться через кордоны правительственных клерков-снобов, Джейк потерял терпение. Он спрятался за огромные белые колонны и присел на ступеньки балюстрады.
Орегон-Сити становится таким же дурным, как и все другие города на востоке, думал он, проходя мимо швейцара в ливрее. Теперь и здесь пасутся высокомерные маленькие щеголи с их злосчастными мелкими законами.
Он поехал к большому дому капитана Эйнсворта. Джейку не нравилось просить кого-либо об особенном одолжении, но Эйнсворт ему кое-чем обязан. Так что разок можно попросить – а потом домой, к Рэчел. Как он мог так от нее уехать, он даже не знал. Она такая тоненькая, такая хрупкая. И одна. Некому
«Конечно, это не так, – решил он, выезжая на дорогу, – Я оставил ей собаку, чтоб охранять от диких животных». Выехав на Лиланд-роуд и увидев особняк Эйнсворта, Джейк вернулся к мыслям о Рэчел. Его мысли всегда были с ней. Рэчел кружится по кухне, капелька пота переливается на ее милом маленьком носике. Рэчел в сарае. Запах сиреневой воды проникает в его ноздри, когда он становится перед ней на колени, обнимает ее руки, учит доить корову. Он слышит ее пронзительный смех при первом «дзынь» по ведру. А то утро, когда он ушел на охоту и по возвращении увидел, что она сушит свои золотые волосы у огня, одетая только в легкую ночную сорочку?! Она ворошила гибкими пальцами волосы, влажные пряди соблазняюще цеплялись за ее налитые зрелостью груди.
Сердце выпрыгнуло из его груди, когда он вспомнил стыдливо опущенные глаза и чувственную грацию, с которой она шла ему навстречу.
– Я не думала, что ты вернешься так скоро, – ее слова лились медленно, томно.
– Мне повезло, – сказал он, чувствуя себя еще удачливей.
Он придвинул ее к себе и запустил руки в ее прохладные блестящие волосы, распространяющие ароматы смолы и цветов. Ее грудь выскочила из низкого разреза сорочки, как только она к нему прижалась. Она застонала и обхватила его шею голыми руками. Он медленно приблизился к ее мягким, влажным губам и испробовал их сладость.
Вдруг она отодвинулась.
– Уже почти полдень, Джейк. Что скажут люди?
Всякий раз, вспоминая тот день и расширенные от ужаса глаза Рэчел, боящейся быть застигнутой кем-то за любовными утехами в середине дня, он улыбался. Он повторил ее слова с теми же паническими интонациями: «Что скажут люди?»
Принц повел ушами и повернул голову.
– Успокойся, мальчик, – Джейк наклонился и потрепал его по гладкой агатовой шее.
Потом поглядел ничего не видящим взглядом на дорогу и слабо улыбнулся.
– Да, тот день действительно принес мне удачу.
Появился, наконец, светлый особняк Эйнсворта с впечатляющими греческими колоннами, поддерживающими крышу широкой веранды.
Это было подходящее жилище для самого удачливого владельца пароходов на реке. Уже само здание говорило о преуспевании в промышленности, амбициях и о наличии ума.
«Но он не так умен, как Маклин», – думал Джейк, направляя свою лошадь на широкою аллею, ведущую к дому.
На его стук дверь открыл слуга. Оглядев неважно одетого лесника, он выпятил тощую грудь и фыркнул, как будто нанюхался дряни.
– Если вы ищете работу, обойдите дом и у черного входа постучите, – заявил он.
– Я не ищу работу, – сказал Джейк, едва сдерживаясь, чтоб не схватить этого заносчивого лакея за его крахмальный воротничок. – Мне надо видеть капитана.
– Вам назначено?
– Нет, но я уверен, он примет меня.
– Капитан Эйнсворт занят в данный момент важным делом. Его невозможно беспокоить.
Джейк приблизился к слуге почти вплотную и прорычал:
– Я провел в дороге два дня и не собираюсь тратить попусту свое время на каждого грязного ублюдка.