Вещие сны

Хупер Кей

Она медленно протянула руку погладить атласный лепесток и увидела табличку: «Кэролайн».

— Здравствуйте, чем могу быть полезен? Простите, что меня не было здесь, когда вы вошли, но…

Джоанна повернулась, и мужчина вдруг резко оборвал фразу, широко открыв глаза и рот, явно потрясенный. Он вошел в заднюю дверь и теперь стоял в двух шагах от Джоанны. Лет сорока, коренастый, в вылинявших джинсах и джинсовой рубашке, таких же чистых, как и все вокруг. У него было приятное лицо — только в очень светлых голубых

глазах было что-то необычное. И хотя под ногтями у него не было земли, Джоанна поняла, что именно он создал и поддерживает все это хозяйство.

— Боже мой, — тихо сказал он. — Я слышал, что вы на нее похожи, но…

За дни своего пребывания в Клиффсайде Джоанна постоянно сталкивалась с тем, что ее внешность повергает людей в шок.

— Здравствуйте, — сказала она. — Меня зовут Джоанна Флинн.

Он медленно кивнул.

— Да, я знаю. Э… простите мой слишком пристальный взгляд, но…

— Ничего, — кивнула, в свою очередь, Джоанна. — За последнюю неделю я к этому почти привыкла.

— А говорите вы иначе, — пробормотал он, потом потряс головой и передернул плечами, словно отгоняя что-то, не дававшее ему покоя. — Я — Адам Харрисон. Я работаю в этой оранжерее.

Она пожала ему руку и кивком указала на розовый куст.

— Я восхищена всеми вашими розами, но вот этой особенно. Мне, знаете ли, любопытно, почему она так называется? Если я правильно помню, розе обычно дает имя тот, кто ее создал. Вы случайно не знаете, кто творец этой?

— Я, — спокойно ответил он. — Когда несколько лет назад мы открыли эту оранжерею, я пообещал Скотту, что первое растение, которое мы здесь выведем, будет названо в честь Кэролайн. — Он чуть пожал плечами. — Что, собственно, я и сделал. В конце концов, это она была вдохновительницей.

— Значит, это правда, что Скотт завел это дело, потому что Кэролайн любила розы? — спросила Джоанна.

Адам Харрисон улыбнулся, словно ее слова показались ему забавными.

— Да, это правда. Когда они только что поженились, он все время посылал в Портленд за розами — раза по два в неделю. Но иногда роз не могли найти, или они были нехороши, и он решил, что нужно устроить питомник здесь, в Клиффсайде. Вот меня и пригласили из Сан-Франциско. Он знал, кого пригласить — я и раньше выполнял там кое-какую работу для его семьи.

Еще один из Сан-Франциско!

— Понятно.

Джоанна не знала, можно ли и стоит ли его расспрашивать, но не могла справиться с неодолимым желанием задавать вопросы. Наверное, потому, что именно здесь она обнаружила розы из своего сна и цветы оказались названы именем Кэролайн. Значит, это место — или, возможно, этот мужчина важны для поисков сведений о жизни и смерти Кэролайн. Иначе почему же ваза с этими розами снилась ей?

— Кажется, вы находите это забавным, мистер Харрисон?

— Адам. Мисс Флинн, я нахожу это преуморительным.

Она

удивилась его подчеркнуто саркастическому тону.

— Э… пожалуйста, называйте меня Джоанна. Простите, но… кажется, вы не любили Кэролайн?

Он посмотрел на нее, словно взвешивая, насколько ее это интересует. Не настороженно, как многие в этом городе, а просто раздумчиво.

— Я слышал, вы расспрашиваете людей про Кэролайн. Могу я узнать почему?

Чуть поколебавшись, Джоанна, послушавшись внутреннего голоса, ответила правду, — впрочем, так она поступала почти всю жизнь.

— Потому что я на нее похожа. Потому что здесь меня принимают за нее, во мне предполагают ее. И мне нужно понять, какой она была, а не просто выслушивать байки про ее любимый цвет и ее любимые духи.

Он кивнул и пожал плечами, словно ему это безразлично.

— Логично. О'кей, тогда — я знаю, что я в меньшинстве, но я действительно не любил Кэролайн. Со всеми своими ангельскими улыбками и ласковым голосом она была очень жестокой женщиной, которая никогда ни перед чем не останавливалась, твердо намереваясь получить то, чего ей хотелось, не задумываясь, кому сделает больно.

В его словах явственно прозвучала горечь, и Джоанна легко догадалась о ее возможной причине.

— Чего же ей хотелось от вас?

Он издал короткий смешок.

— Соучастия. И она его получила.

— Соучастия в чем? — упорно добивалась своего Джоанна, не надеясь, впрочем, что он захочет сказать больше того, что уже сказал. Но то ли потому, что она была похожа на женщину, к которой он испытывал столь сильные чувства, то ли потому, что он так долго держал все это в себе, он ответил.

— Во лжи, в постоянной угнетающей лжи. Ей нужно было безопасное убежище для встреч с любовником, и, кажется, ее особенно возбуждало это место — которое ее муж построил в честь любви к ней.

Джоанна не знала, что и сказать. Портрет, который рисовал Адам, так отличался от всего, что рассказывали об этой женщине другие… Похоже, что он смотрел на Кэролайн сквозь призму своей антипатии — или, что маловероятно, но возможно, именно к нему Кэролайн была обращена исключительно дурной стороной своей натуры. Все зависело от того, насколько близко он ее знал, а Джоанна почему-то была уверена, что близко.

— За конторой есть небольшая комнатка, — тусклым и невыразительным голосом продолжал Адам, словно услышав ее мысли. — Она служит складом для хранения всего, чему не нашлось другого места. Она принесла туда плед, бросила его на мою старую койку и стала приходить на свидания по несколько раз в неделю.

Оранжерейный склад плюс старая конюшня? Что-то здесь не сходилось, и Джоанна спросила:

— Вы говорите, незадолго до гибели Кэролайн приходила сюда по несколько раз в неделю?

Адам покачал головой.