Вещие сны
Шрифт:
— Где?
Джоанна положила ожерелье в карман.
— Я отдам его Риген, когда увижу ее в следующий раз. Оно должно остаться у нее.
— Джоанна, где вы нашли это ожерелье?
Она смотрела в его насупленное лицо и думала, как бы она хотела поверить в то, что он не был любовником Кэролайн. Насколько все было бы проще, если бы она окончательно могла в это поверить.
Если бы она могла доверять ему. Но сомнения не оставляли ее. Ведь вдень своей гибели Кэролайн назначила ему встречу в этой конюшне, во всяком случае так он сказал.
Внимательно следя за его реакцией, она наконец ответила:
— Я
— Я не был в этом месте с тех пор, как позапрошлым летом детишки загнали туда отвязавшуюся лошадь, — сказал он. Ничто в его лице не вызывало подозрений. — Комнатка?
Даже если допустить, что он говорил правду, Джоанна все равно не могла понять, почему он не проверил эту конюшню в ходе расследования. Единственное объяснение, какое она смогла придумать, предполагало его невиновность в смерти Кэролайн. Видимо, снедаемый чувством вины, он рассматривал эту проклятую конюшню исключительно как место, куда он обязательно должен был прийти и не пришел, а не как место, где Кэролайн была за несколько минут до своей смерти.
Если, конечно, он не имел отношения к ее смерти.
— Комнатка, — повторила она. — Комнатка, в которой встречалась как минимум одна пара любовников.
— Откуда вы знаете?
— Вещественные доказательства, шериф. — Джоанна изобразила какую-никакую улыбку. — Прекрасный толстый плед — и коробка с презервативами.
Он, не удержавшись, рассмеялся.
— Что ж, по крайней мере они предохранялись.
Насколько могла судить Джоанна, его смех был совершенно искренним, но это не сняло тяжести с ее души.
— Учитывая, что я нашла ожерелье на полу этого приюта любви, вам не приходит в голову, что комнатку могла устроить Кэролайн?
Казалось, он удивился, но не слишком, да и удивление как-то быстро прошло.
— Я полагаю, могла, — медленно проговорил он. — Многие в этом городе считают, что она была несчастлива в браке — должно быть, вам говорили.
— Это правда или просто сплетня?
— Вас интересует, жаловалась ли мне Кэролайн на своего мужа? — спросил Гриффин. — Нет. Я знаю, что много лет назад она страдала и металась, но после рождения Риген она, казалось… Я не знаю… Ее внимание было сосредоточено на ребенке. Пожалуй, они со Скоттом не были слишком близки, по крайней мере, так они держались на людях, но, может быть, такой брак их вполне устраивал.
— Или, может быть, просто у нее был такой брак. — Не ожидая ответа, Джоанна добавила:
— Считаете, возможно, что она встречалась с кем-то в старой конюшне?
— Возможно, — пожал плечами Гриффин. — Это место, правда, ей не слишком подходит, но, с другой стороны, в округе не так уж много мест, где можно встречаться тайно. Так или иначе, если у нее и был любовник, то что с того?
— То, вероятно, с ним неплохо бы поговорить о ее смерти.
— Без всяких доказательств того, что это не был несчастный случай? И о чем же прикажете его спрашивать?
— Не знаю. Мало ли… Виделись ли они в тот день? Не была ли она расстроена? Вы ведь говорили, что в последние дни перед смертью она казалась более нервной, чем обычно. Так почему? Что ее мучило? Вы не думаете, что все это важно? И что ее любовник, может быть, знал об этом?
— Может быть и так, — согласился он. — Но предположим, я узнаю, кто
— А что, если наличие любовника означает совсем другое? — Джоанна старалась, чтобы ее голос звучал сухо и объективно. — Может быть, именно это ее и убило. Что, если Скотт все узнал? Где он был, когда машина Кэролайн упала с обрыва?
— Он был дома, как обычно.
— Один?
Гриффин кивнул.
— Можно сказать, так. У экономки был выходной. Риген тоже была дома, но она простудилась и потому не выходила из спальни. Лисса поехала в город, в магазин, Дилан отбыл в Портленд по делам. Еще в тот день работал садовник, но он не обратил внимания, уходил ли Скотт из дома. Я все это, разумеется, проверил. Ну и что? Я же говорю, Джоанна: ее смерть — это несчастный случай. Машину она вела сама. Неисправностей не было. И нет никаких доказательств того, что кто-то столкнул ее с обрыва. Это называется «отсутствие состава преступления». Из того, что он сказал, Джоанну насторожило только одно.
— Риген болела, а Кэролайн не осталась с ней?
Гриффин нахмурился и покачал головой.
— Девочка просто немного простудилась, вот и все. То есть Кэролайн могла не опасаться оставить ее дома со Скоттом на несколько часов.
«Может быть», — подумала Джоанна. Но все-таки ей казалось, что Кэролайн ни за что не оставила бы больного ребенка без очень веской причины. И это было, по крайней мере для Джоанны, безусловным доказательством того, что с Кэролайн в тот день случилось что-то из ряда вон выходящее.
Но Гриффин был явно не согласен с этим. И Джоанна понимала, что он не станет вникать в обстоятельства жизни Кэролайн, пока не убедится, что ее смерть не была просто несчастным случаем.
Он утверждает, что не был любовником Кэролайн. Вероятно, это правда. А может быть, и нет. Вполне возможно, что он не замешан в ее гибели. Но это не значит, что он не скрыл некоторых фактов, касающихся ее смерти — неважно, из каких соображений. Так что Джоанна не могла ему полностью доверять.
Однако она стремилась к тому, чтобы он ей поверил безоговорочно. Хотела, чтобы он, забыв на некоторое время полицейскую выучку, впервые стал руководствоваться не фактами, а чем-то зыбким и неосязаемым. Она не могла заставить его поверить в сны, но… но он мог бы поверить ей. Ведь мог бы? И она очень этого хотела, как бы нелогично это ни казалось.
— Ладно, — пожав плечами, наигранно-небрежно сказала она. — Но, по-моему, уже простое указание на то, что у нее был любовник, само по себе важно.
— Почему?
— В качестве предупреждения, что Клиффсайд полон тайн. Если у такой женщины, как Кэролайн, был роман, о котором никто не знал, то, значит, в этом городке многое может происходить незаметно.
— Вполне возможно, — неохотно согласился Гриффин.
Джоанна не хотела оставлять его в убеждении, что она собирается продолжить выяснение подробностей жизни и смерти Кэролайн, и потому решила переключить его внимание на последнее событие в Клиффсайде: