Весенние битвы
Шрифт:
Естественно, что он против воли был вынужден скатиться к позору. Я мягко, почти нежно, спросил:
– Артаксеркс, мальчик мой, это правда, что ты изучаешь вычислительную математику и политологию?
Он кивнул:
– И еще антропологию.
Я проглотил восклицаний отвращения:
– И правда, что ты ходишь на занятия?
– Да, сэр, простите меня. И в конце года, боюсь, мне не избежать похвального листа.
У него в уголке глаза задрожала слеза, и по этому признаку я с надеждой отметил, что он хотя бы сознает
Я сказал:
– Дитя мое, не можешь ли ты даже теперь отвернуться от порока и возвратиться к чистой и безмятежной жизни студента?
– Не могу, – он всхлипнул. – Я слишком далеко зашел. Мне уже никто не поможет.
Я попытался ухватиться за соломинку.
– Нет ли в этом колледже достойной женщины, что могла бы взять тебя в свои руки? Любовь достойной женщины в былые времена творила чудеса и может сотворить их снова.
У него загорелись глаза. Ясно было, что я нащупал нерв.
– Филомела Крибб, – выдохнул он. – Она солнце, луна и звезды, озаряющие лучами гладь вод души моей.
– Ага! – сказал я. За этими сдержанными словами я ощутил скрытое чувство. – Она об этом знает?
– Как я могу открыться ей? Да вес ее презренья меня раздавит.
– А если тебе бросить учить вычислительную математику, чтобы не быть столь презренным?
Он покачал головой:
– Я слишком слабоволен.
Оставив его в покое, я решил разыскать Филомелу Крибб.
Это не заняло много времени. В учебной части я узнал, что она усиленно занимается в команде болельщиков-разрядников с уклоном в хоровую декламацию. Я нашел ее в студии подготовки болельщиков.
Терпеливо выждав, когда закончится ритмика по топанью ногами и мелодика ободрительных визгов, я попросил показать мне Филомелу. Она оказалась блондинкой среднего роста, дышала здоровьем и испариной, а при взгляде на ее фигуру у меня губы сами собой сложились сердечком. Да, в душе Артаксеркса под толстым слоем школярских мерзостей еще тлели искорки тяги к праведной жизни студента.
Выйдя из душа и нацепив свою одежду цветов колледжа, она подошла ко мне и была свежа, как росистая лужайка.
Я сразу перешел к сути дела:
– Молодой Артаксеркс считает вас астрономической иллюминацией своей жизни.
Мне показалось, что у нее как-то смягчился взгляд.
– Бедняга Артаксеркс. Он так нуждается в помощи.
– Хорошая женщина могла бы ему ее предоставить, – указал я.
– Я знаю, – согласилась она, – и я хорошая – то есть мне так говорили, – она очаровательно покраснела. – Но что я могу сделать? Я же не могу идти против биологии. Билл Мордуган его все время невероятно унижает. Он ему строит рожи на людях, толкает к стенке, выбивает из рук эти глупые книжки, и все это под злобный хохот зрителей. Вы же знаете, как это бывает, когда действует воздух пробуждающейся весны.
– О да, – сказал я с чувством, вспоминая счастливые дни, когда много, много раз приходилось мне держать
Филомела вздохнула:
– Я долго, долго надеялась, что Артаксеркс восстанет против Билла Мордугана – может быть, ему помогла бы скамеечка под ноги, потому что Мордуган ростом в шесть футов шесть дюймов, но Артаксеркс почему-то не хочет. Вся эта учеба, – ее передернуло, – ослабляет моральный дух.
– Несомненно. Но если бы вы помогли ему вылезти из этого болота…
– Сэр, я знаю, что он в глубине души добрый и глубокомысленный юноша, и если бы я могла, я бы помогла ему. Но генетика моего тела доминирует, а она тянет меня на сторону Билла. Билл – красивый, мускулистый и победительный, а против этих качеств не может устоять сердце капитана болельщиц.
– А если бы Артаксеркс унизил Мордугана?
– Капитан болельщиц, – сказала она, гордо выпрямляясь и демонстрируя удивительно плавные округлости своего фронтального вида, – следует велению своего сердца, а оно неизбежно покинет униженного и перейдет на сторону унижателя.
И я понимал, что эти простые слова честная девушка произнесла от всей души.
Моя цель была проста. Если Артаксеркс не посмотрит на мизерную разницу в тринадцать дюймов и сто десять фунтов и посадит Билла Мордугана в лужу (в буквальном смысле), Филомела достанется Артаксерксу и обратит его в настоящего мужчину, который твердо идет по жизни к почтенной старости с кружкой пива и футболом по телевизору. Ясно, что это была работа для Азазела.
Не помню, рассказывал ли я вам об Азазеле. Это существо ростом два сантиметра из какого-то другого времени и места, которое я могу вызвать тайными заклинаниями, известными мне одному.
Азазел обладает возможностями, намного превосходящими наши, но ему недостает умения жить в обществе, потому что он неимоверно эгоистичен и свои мелкие делишки считает выше моих важных проблем.
В этот раз он явился, лежа на боку, с закрытыми глазами, нежно поглаживая пустой воздух перед собой плавными движениями кисточки хвоста.
– О Могучий! – позвал я его, потому что он всегда настаивал именно на таком обращении.
Он открыл глаза и издал режущий свист на пределе слышимости. Очень неприятно.
– Где Астарот? – вопил он. – Где моя прекрасная Астарот? Она же только что была в моих объятиях.
Тут он заметил меня и произнес, скрипя зубками:
– Так это ты! Да понимаешь ли ты, что позвал меня как раз тогда, когда Астарот… Ведь теперь ни здесь, ни там не будет такой минуты!
– Нигде в мире, – согласился я. – Но подумай, ведь когда ты мне немножко поможешь, ты сможешь вернуться в свой собственный континуум через полминуты после того, как ты его оставил. Астарот к тому времени забеспокоится от того, что тебя нет, но еще не рассердится. А твое появление наполнит ее радостью, и все, что было, может повториться еще раз.