Веснянка
Шрифт:
В оживающем воздухе ей вновь отвечали с дальних холмов. От реки, из-за болота, леса долго разносились, перекликаясь, песни.
Вечером Веснянка, Ярилка и Светик сидели в избе и пытались уловить те тихие звуки, о которых говорил старик.
– Что это шумит? О чем?
– Ветер шелестит.
– Нет, не только.
Веснянка подошла к двери. Кругом еще был снег, но что-то теплое шло от кустов, деревьев, будто туман. В нем уже чудилось глубинное таянье.
– Вот, ручей.
– Или река.
– Самое важное, дети, учитесь жизнь слушать.
Старик, отец Веснянки, вдруг насторожился:
– А это что?
– Это не ветер… Что это? – спросил
– И я не пойму. – Ярилка нахмурился. – Это шаги… но не человечьи.
– Я сейчас посмотрю.
Веснянка выглянула наружу. Пахло влагой, с реки слышался неясный гул. Вдруг она вскрикнула. Около леса появилось что-то большое, темное, похожее на человека, если б не горящие глаза, метнулось к деревьям и исчезло. Показалось или, быть может… оборотень?
– Отец, – Веснянка испуганно вбежала в избу, – там кто-то приходил. Кто это?
Старик нахмурился. Вспомнил тот слух, что на днях рассказывали охотники, они еще все говорили – не к добру это.
– Ну ходит кто-то, – прервал его тревожные мысли Светик. – Что вы замолчали – пусть появится хоть сам волк, человековолк, волкодлак. Ну и что? Лучше скажите, можно услышать, где рождаются слова? Веснянка, откуда ты их берешь, из горла?
– И я не пойму, – спросил Ярилка, – откуда берутся песни? Где их находит наша Веснянка?
Старик улыбнулся.
– Откуда они, никто не ведает. Отцы говорили, что людей научили песням ветры, реки и шумящие деревья 10 . А ты как думаешь, дочка?
– Не знаю, может быть, они рождаются в источниках и у корней трав? – проговорила Веснянка задумчиво. – Когда я смотрю на стебли в воде или на почки, которые распускаются, мне порой чудится, что я вот-вот пойму, откуда берутся песни.
Старик помолчал. Невнятный говор доносился то ли с реки, то ли от ручья.
10
«Отцы говорили, что людей научили песням ветры, реки и шумящие деревья»; «словаки догадываются, что человека научили песням небесные ветры и шумящие дубравы». (Афанасьев. Т. 1. С. 328.)
– Пора, иди, девочка моя, ты совсем выросла. Выйди завтра на заветный холм рано-рано, положи хлеб и жди. Тебе уже пора услышать землю 11 .
Снег продавливался; изредка она проваливалась, а под ним оказывалась талая вода. Он посерел, затвердел сверху, но чувствовалось, как внутри журчит и, быть может, уже впитывается в потеплевшую землю. Веснянка пошла по берегу реки. Вдруг раздался лопающийся звук, будто кто-то освобожденно вздохнул, подо льдом что-то шевелилось. На глаза ей попались ветки, черные, распухшие, ей захотелось их погладить, и она ощутила, как под шершавой корой болезненно двигаются, набухают соки, рвутся к почкам. У подножия холма она остановилась. Тепло, надышанное живым, обволакивало холм тонким, тихим туманом.
11
Древняя жертва оживающей земле и весне сохранилась в следующем обычае. «Как только станет сходить снег, бабы начинают раскладывать свои точи. На них они кладут кусочки пирога или хлеба, оставляют эти кусочки на всю ночь и приговаривают: «Вот тебе, весна-матушка!» (Сахаров. Т. 2. С. 50, Афанасьев. Т. П. С. 690; Этнографическое обозрение. 1891. №4. С. 187; Аничков. Ч. I. С. 140.)
Где же весна? Может быть близко? Говорили, должна она прийти, попробовать твой хлеб. Раскроет в земле тайную глубь, тронет сок в деревьях, позовет из тьмы черной травы. Будет разговаривать, будить землю. И очнется
Веснянка поднялась на вершину, к проталине. Положила хлеб там, где появились первые ростки… И, ощутив тревожное затишье, поклонилась в пояс.
– Весна-красна, приходи к нам скорее.
Ей показалось, что напряженно, в ожидании вытянутые ветви вздрогнули в ответ, а корни напряглись под землей. Тихо дымилось журчание родника. Ветки тянулись томяще. Тревожно заклубился туман… И когда она почувствовала, что ожидание становится невыносимым, – отступила с холма. Весна-красна любит приходить в мир и к людям незаметно.
Утром она проснулась до восхода солнца и побежала к проталине.
Ветки уже ожили, осветлели, будто кто подул на них зеленеюще-розовым облаком. И от этого все окутала затихшая теплота… В озерце отражаются березы. Красоту подвесеннюю не в силах описать человеческие слова, разве что песня. А у деревьев болели почки, тяжело и тревожно бродили в них соки, и первые злаки шевельнулись в земле. И Веснянка услышала.
Голоса земли были глубокими и тайными…
Она стояла тихо. Солнце поднялось высоко.
Вдруг из леса на холм выскочил заяц, за ним в чаще зашевелилось, и на опушке появился огромный волк. Он оскалил зубы. Девушка смело шагнула к нему. Он тихо, злобно зарычал.
– Ты ведь хороший, серый волк. Ты просто чаще рыщешь ночью и не знаешь солнца… Ты красивый. У тебя такие могучие лапы и смелые глаза, только немного злые.
Зверь изогнулся, прыгнул в ее сторону. Тут из леса раздался свист, чуть-чуть не допрыгнув до девушки, волк повернулся и исчез.
Веснянка дрожала, лишь что-то случайное спасло ее. Ночной зверь из темного леса не знал их языка. Неужели добро и солнце не так всесильны, как ей говорили?
Он теперь бежал в чащу. Ему было душно, страшно. Волк, волк. И застонал, ему захотелось оскалиться…
Веснянка так пристально смотрела на лес, что не заметила, как к ней подошел отец.
– Теперь пора. Созови, дочка, всех, да позвончее. Спляшите так, чтобы земля разбередилась и ей жарко стало. Помогите солнцу, пусть от вашего топота все цветы и травы повылезают 12 .
Веснянка побежала с холма вниз, к деревне, и запела о том, что только что услышала у ожившей земли. Девичьи голоса подхватили припев:
12
Праздник первого цветка. «У германцев тот, кто усматривает первую фиалку, спешил объявить о том мирской общине; целая деревня сбегалась на указанное место, найденный цветок поднимали на шест, танцевали вокруг него, резвились и пели веселые песни. Подобно тому в южной России радуются появлению голубого ряста (scilla bifolia), одного из первых весенних цветов. На Украине, собираясь на полях, поселяне начинают скакать и причитывать: топчу, топчу ряст! дай, боже, потоптати и того року дождати!» (Афанасьев. Т. III. С. 684.) См. также: Календарные обычаи и обряды в странах зарубежной Европы. Весенние праздники. М. 1977. С. 150.
Собирайтесь, девушки, собирайтесь, красные.
Теперь нам воля – воля-переволя
Ходить, гулять, скакать, плясать.
Теперь нам воля – воля-переволя
Скакать, плясать, в ладони бить.
Бортник подошел к старику:
– Сейчас все сбегутся из разных сел, из разных мест.
– Первый хоровод, Бортята. Девки верят – коли не попляшешь, снег не сойдет. Чем веселее и гульливее, тем лучше, сам знаешь.