Весы
Шрифт:
Кинули монету - кому первому вызвать. Выпало мне. Я позвонил из автомата прямо в вестибюле. Вера взяла трубку сразу. Немного охрипшим голосом я пригласил ее погулять в сквер на площади Дзержинского. Она, как всегда, приветливо согласилась и сказала, что через полчаса будет. "Весы любви" - перекочевали в мой карман. Мы с Петькой вышли на улицу.
Дождик прекратился. В небрежные разрывы облаков глядело голубое небо со свежим солнцем. Тени то набегали, то уходили. В промытом воздухе все было четким, как на дне
В скверике свесила вниз мокрые головки черемуха. С них падали прозрачные капли. Я нечаянно задел блестящую ветку и не почувствовал плеснувшего за воротник душистого холода - мне было жарко. Сел на подсохшую скамейку. Петька расположился напротив по другую сторону засеянного цветами газона. Он заложил ногу за ногу и развернул невесть откуда взявшуюся газету, в середине которой проковырял большую дырку. Я сидел и потной ладонью полировал в кармане пластмассовый корпус "весов любви".
В конце аллейки показалась Вера. Я встал и махнул ей рукой. С милой улыбкой она подошла.
Сели. Я начал какой-то глупый разговор о приближающейся сессии, все время путался и недоканчивал фраз. Наконец совсем завяз на середине длинного предложения и замолк. Лицо стало наливаться противной теплотой. Тогда я украдкой судорожным жестом до половины вытянул из кармана "весы" и поглядел на шкалу. Вопль радости чуть было не вырвался у меня. Стрелка неподвижно лежала на делении 100%! Я с шумом вдохнул в себя воздух и засмеялся, как пьяный. Вера с удивленной улыбкой глядела на меня.
– Ты что, Миша?
– Вера, ты представляешь! Ты знаешь?!
– громко, прерывающимся голосом проговорил я.
– У меня в кармане лежит гениальное изобретение.
– И я, забыв всякую осторожность, начал рассказывать ей о "весах любви".
Она слушала с интересом, изредка бросая на меня весело-удивленные взгляды. Наверное, она принимала это за шутку. Я несколько раз восклицал, что все чистая правда, но она только смеялась и ласково смотрела мне в лицо большими карими глазами. Наконец я дошел до самого главного.
– Вера! Сейчас "весы" у меня в кармане. Ты понимаешь? Они показывают сто процентов!
С этими словами я вытащил "весы любви" и... замер. Стрелка свободно болталась где-то между пятидесятым и сороковым делениями.
Подняв глаза, я увидел неузнаваемо переменившееся лицо Веры. Она даже не посмотрела на мою руку. Улыбка ее исчезла. Глаза наливались холодом. Губы затвердели. Несколько мгновений она сидела молча, потом так же молча встала и пошла прочь. Секунду у меня было ощущение, будто сзади ударили по голове чем-то тяжелым.
– Стой, Вера, ты куда?
– я вскочил на нечувствительные ноги и бросился за ней.
– Не надо, Миша, - не останавливаясь, спокойно и грустно сказала она. Сказала так, что я застыл на месте, словно перед невидимым стеклом. Неподвижно смотрел ей
Я бессильно опустился на скамейку.
– Эй, Михалыч, что случилось? Куда она ушла?
– услышал я взволнованный голос Петьки. Он косолапо бежал ко мне со скомканной газетой в руках.
С трудом выговаривая слова, словно выпихивая их изо рта в густой кисель, я выдавил:
– Вот тебе и "весы"... ушла домой...
– Домой?
– Дрянь эти "весы"!
Больше всего мне хотелось зарыться с головой во что-нибудь черное, чтобы никого не видеть и лежать так целую вечность.
Петька, тяжело дыша, схватил "весы", мельком осмотрел их.
– Что случилось?
Морщась, я все рассказал ему.
– Да, скверно...
Он неожиданно схватил меня за руку.
– Слушай, Мишка, - умоляюще заговорил он, - знаешь что, останься на полчаса, а? Я позову Ирку! Ладно, а? Я сейчас, быстро. Посиди вон там. Понимаешь? Мне нужно, чтобы ты был здесь. Сейчас, пять минут!
– И он бросился к телефонной будке.
Отказать ему я не мог.
– Ладно, давай, - ответил мой голос, и я поплелся к той скамейке, на которой он маскировался газетой.
Не знаю, сколько прошло времени, когда к Петьке подошла какая-то девушка. Петька долго говорил с ней. Но вдруг произошло то, что в один миг вырвало меня из одурманивающей апатии. Петька внезапно вскочил во весь рост и с размаха шибанул голубенькую коробочку об асфальт. Брызнули вверх осколки. Девушка тоже вскочила и побежала прочь. Петька неуклюже бросился за ней, загородил дорогу и стал что-то с жаром говорить. Она обошла его сбоку, но теперь уже не побежала, а быстро зашагала по аллейке. Он вновь догнал ее, схватил за руку, но она вырвалась и опять побежала. Так они и скрылись за деревьями.
Мне казалось, что я проснулся и не понимаю, где нахожусь. Подошел к обломкам. По еще не просохшему после дождя асфальту разлетелись голубенькие лепестки пластмассы, желтые крошки минерала и осколки стекла. Задумчиво смотрел я на этот печальный натюрморт. Мимо прошла незнакомая девушка, покосившись на остатки изобретения века. В желтых крошках вспыхнули и погасли голубые искры.
Я бросился из сквера. Я бежал по улицам, перелетал лужи и глотал теплый ветер. Я не видел прохожих, не видел домов и машин. Я несся к Вериному дому и боялся только одного - что не застану ее там.
Пулей влетел на третий этаж. Дрожащим пальцем нажал звонок. Дверь открылась. На пороге стояла Вера. Увидев меня, она побледнела, но быстро овладела собой и спросила с горькой улыбкой:
– Ну что, Миша? Сколько там процентов было?
– Много процентов. Нам с тобой хватит, - тяжело дыша, проговорил я.
– Я люблю тебя, Вера!