Весы
Шрифт:
Он писал по-русски в своей записной книжке. Я имею, ты имеешь, он имеет, ты имеешь, мы имеем, вы имеете, они имеют.
На следующее утро, около семи, в номер вошли двое мужчин. Он стоял босиком во фланелевых штанах и пижамной рубашке и следил за ними. Он не питал иллюзий на их счет – это не Дед Мороз и Снегурочка. Теперь комната принадлежала им. Он не заметил, как им удалось так быстро ее захватить,
Они одеты не как чиновники. Это не работники «Интуриста» и не сборщики денег по просроченным счетам. На одном – черная куртка и темные очки, как у гангстера из «Шоу Для полуночников». Второй мужчина заметно старше, в зимних ботинках, с лысеющей головой.
Он и указал Освальду на кровать, предлагая сесть. Сообщил, что его фамилия Кириленко.
– Ли X. Освальд, – ответил Освальд.
Мужчина кивнул, едва заметно улыбнувшись. Потом прямо в пальто сел в кресло напротив Освальда, свесив правую руку между колен.
Ли по собственной инициативе продолжил:
– Мой паспорт лежит в посольстве США. Я передал его им в качестве свидетельства, что не желаю больше быть гражданином. О чем я решительно сообщил.
Мужчина снова кивнул, прикрывая веки.
– Вы знаете, какую организацию я представляю?
Освальд криво улыбнулся.
– Комитет государственной безопасности. Мы полагаем, что вы пытались связаться с нами доступным вам способом. Возможно, вы не знали, как это следует делать. Видите ли, мы всегда с подозрением относимся к таким попыткам. Это от нервов. Надеемся, что когда-нибудь пройдет.
У Кириленко были светло-голубые глаза, серебристая щетина, слегка отвисший подбородок. Приземист, дышал с небольшим присвистом. В нем сквозило некое лукавство, которое Освальд принял за проявление дружелюбия. Казалось, что он наполовину говорит с самим собой – так мужчина средних лет непринужденно беседует с ребенком, чтобы развлечь заодно и себя.
– Рассказывайте. Как вы себя чувствуете?
– У меня бывает понос.
Кивок.
– Вы счастливы здесь? Или все это ошибка, и вы хотите вернуться домой?
– Сейчас уже хорошо. Вполне счастлив. Все прояснилось.
– И насколько я понимаю, вы хотите остаться.
– Стать гражданином вашей страны.
– У вас здесь друзья.
– Никого.
– В Америке у вас семья.
– Только мать.
– Вы любите ее?
– Мне бы не хотелось больше с ней встречаться.
– Сестры и братья?
– Они не понимают, к чему я стремлюсь. Два брата.
– Жена. Вы женаты.
– Не
Мужчина наклонился ближе:
– Девушки. Молодая женщина, о которой вы думаете, лежа в постели.
– Я ничего там не оставил. Ни с кем не ссорился.
– Скажите, почему вы порезали запястье?
– От разочарования. Мне не разрешали остаться.
Кивок.
– Вы на самом деле чувствовали, что умираете? Лично мне очень любопытно.
– Я хотел, чтобы все решил за меня кто-нибудь другой. Я больше не управлял ситуацией.
Кивок, прикрытые веки.
– У вас есть средства, или вам пришлют их из дома?
– У меня практически ничего не осталось.
– А теплые вещи? У вас есть ботинки?
– Вопрос в том, разрешат ли мне остаться. Я готов работать. Я прошел специальную подготовку.
Кириленко, казалось, пропустил это мимо ушей.
– Где вы собираетесь работать? Кто даст вам работу?
– Я надеялся, что государство. Я готов делать все, что потребуется. Работать и учиться. Я хотел бы учиться.
– А скажите, вы верите в бога?
– Нет.
Улыбка.
– Совсем не верите? Мне просто интересно.
– Я считаю религию глубоким предрассудком. Люди строят свою жизнь вокруг этой лжи.
– Почему, если я правильно помню, вы перечеркнули в паспорте родной город?
– Все это осталось далеко позади, поэтому я так поступил. И потом, я не хотел, чтобы они связались с моими родственниками. Все равно прессе это удалось. Но я не отвечал на их телефонные звонки и телеграммы.
– Почему вы сообщили в своем посольстве, что собираетесь раскрыть военные секреты?
– Я хотел добиться их согласия с моим отказом от гражданства.
– И они согласились?
– Сказали, что сейчас суббота и они рано закрываются.
– День невезения.
– Сказали: приходите еще, мы сделаем все, что в наших силах.
– Мне нравится с вами разговаривать.
– Я не доставил им такого удовольствия, и не стал приходить снова. Вместо этого изложил свою позицию в письменном виде.
– А эти секреты, которые вы пронесли с собой…
– Я служил в Ацуги.
Кивок.
– Это закрытая база в Японии.
– Мы еще поговорим об этом. Хотя я вот думаю, не утратили ли эти секреты ценности, как только вы объявили о своем намерении раскрыть их?
Последние слова предназначались для второго человека из КГБ, который курил, прислонясь к оконной раме. Кириленко произнес эту фразу подчеркнуто в сторону. Он снова придвинулся к Освальду.
– Скажите, шрам хорошо заживает?