Ветер перемен
Шрифт:
— Население уже вовсю грабят, — мрачно констатировал Артём Сергеевич. — Похоже, что и казну. Неужто при тайном содействии правительства могут «запустить лапу» даже в Госбанк?
— По слухам, что-то такое назревает, — подтвердил Николай Павлович. — Вот увидишь, скоро появятся первые крупные капиталисты, и большинство их будет тесно связано с правительством и высшими чинами государства.
И хотя Наумову в это не верилось, дальнейший ход событий показал, что его друг был прав. Произошло, что называется, «ограбление века» — гигантская афера с подложными
Это преступление совершалось не один день, и необъяснимое ротозейство чиновников Госбанка так же, как и безмятежное отношение правительства к регулярному исчезновению крупных сумм из казны, подтверждало подозрение, что кое-кто из его членов в лучшем случае попустительствует переходу государственных средств в частные руки.
— Ну, что я тебе говорил? — напомнил Максименко. — Вот и разграбили Центробанк. — Не без участия высшего руководства. Потому и денег этих не найдут. Кто их, по-твоему, будет искать?
— Но ведь у большинства подложных авизо «чеченский след». Неужели наша милиция и славные чекисты не могут найти казнокрадов? — недоумевал Артём Сергеевич. — Это же явная угроза государственной безопасности России!
— Во-первых, я уже назвал причину, по которой розыск идет вяло, если он вообще ведется, — объяснил Николай Павлович. — А во-вторых, ты думаешь, случайно денежки исчезли в Чечне? — Он язвительно усмехнулся: — Ты думаешь, почему Гайдар поддержал сепаратиста Дудаева и ничего не предпринимает, хотя этот «наполеончик» уже объявил о независимости Чечни? А все потому, что решили сделать из нее «черную дыру».
Чтобы спрятать там ворованное и чтобы никто не смог бы его найти. Вот и весь фокус!
На этот раз Артём Сергеевич был вынужден согласиться с убийственными доводами своего друга, и дальнейшее убедило его в том, что Максименко не только умело разбирается в деловой конъюнктуре, но и верно оценивает политическую обстановку.
Сепаратиста Дудаева, незаконно захватившего власть в Чечне, не только не наказали, но, наоборот, вывели оттуда войска и оставили ему огромное количество вооружения. Тем самым была создана пресловутая «черная дыра», в которой бесследно исчезали как уворованные из казны капиталы, так и разыскиваемые опасные преступники.
Однако накопителям «первичного капитала» этого показалось мало, и стали возникать зоны свободной торговли — офшоры, где создавали многочисленные подставные фирмы, на счета которых, уводя от налогов, перекачивались доходы и ворованные финансовые средства. Размах утечки капиталов из страны принял гигантский размах.
— И как наш народ это терпит? — кипя от негодования, изливал ему душу Царев. — Правительство получает от Запада такие большие займы на проведение реформ, и непонятно, куда они деваются. Все бессовестно разворовывают!
— Так ведь известно, что у нас — страна «дураков и плохих дорог». Это наша историческая беда, — чтобы охладить
— Нет, дружище, это не так. Наш народ умен и талантлив. И Ельцин не такой пьяница и бездельник, как многие считают, — горячо возразил Царев. — И те, кто с таким размахом нас грабит, создавая несметные капиталы, они хоть и мошенники, но очень умные люди. Наш президент не так прост. В оппозиционной прессе и за рубежом уже много сообщений о том, как быстро разбогатели его дочери. Сам-то вроде бы чист, — добавил он с усмешкой. — Зато его зятья-бизнесмены стали вдруг миллионерами.
— А ты не допускаешь, что многое делается за его спиной? Ведь это правда, что он сильно пьет и со здоровьем у него проблемы. Я тоже разочарован, что Ельцин не выполняет того, что обещал народу и допускает такое вопиющее воровство. Но не верится все же, что он делает такое сознательно.
— Это очевидно! — продолжал горячиться Владимир Иванович. — Не понимаю, почему ты так к нему снисходителен. Его надо смещать, пока не разбазарил то, что еще осталось от России! Даже вице-президент Руцкой против него восстал, а был его ярым сторонником. Значит, не может терпеть творящихся безобразий.
— И ты веришь этому ренегату? Он примкнул к Ельцину против Горбачева, а теперь хочет использовать конъюнктуру, чтобы дорваться до власти, — поморщился Артём Сергеевич. — А что полезного сделал? Ноль. Может, чего-то достиг в борьбе с коррупцией?
Кроме болтовни, ровным счетом ничего! Я хоть и не одобряю, как действует Ельцин на посту президента, но не могу не отдать ему должное. Все-таки именно он сломал хребет коммунистической диктатуре! И хоть ничего не делает для дальнейшей демократизации, допуская широкомасштабное воровство, но заслуга его велика.
— Да чем же она столь велика, если он обманул народ и не выполняет своих обещаний? — не согласился Царев. — Коммунизм в России себя изжил, и, так или иначе, этот режим все равно бы пал.
— Но когда, если бы не Ельцин? — возразил Наумов. — А сейчас народ его может переизбрать и демократическим путем поставить того, кого сочтёт более достойным. Это дорогого стоит!
— А ты таких видишь? Даже Руцкому не веришь. Где же гарантия, что новый тоже нас не обманет? — скептически заметил Владимир Иванович. — Надо, чтобы те, кто рвется к власти, отвечали за обман народа!
— Конституция позволяет сделать это демократическим путем, — убежденно сказал Артём Сергеевич. — Вот что самое ценное!
— Значит, ты за то, чтобы его сместили по Конституции? — оживился Царев.
— Да, но не поменяв на Руцкого, — ответил ему Наумов. — Пусть доработает до новых выборов. — Царев бросил на друга недовольный взгляд, но, подумав, снисходительно заключил: — Ты, как и многие, еще пребываешь в эйфории демократических перемен. Поэтому прощаешь Ельцину его беспардонный обман и падение уровня жизни. Но это у тебя скоро пройдет.