Ветер перемен
Шрифт:
Вольготный разгул преступности подтверждал мнение, что мафиозная связь криминала с властью является свершившимся фактом. Многочисленные бандитские группировки поделили страну и даже столицу на подконтрольные им зоны, обложили данью крупные предприятия и открыто занимались рэкетом мелких коммерсантов. Правоохранительные органы знали о них все, но почему-то ничего не предпринимали для их ликвидации.
— Милицейские чины и администрация собирают с них немалую мзду. Потому ничего и не делают, — как всегда, обвинил в этом власть предержащих
— Это почему же? — не согласился Наумов. — Отстреливают в основном крупных дельцов. А они, в большинстве своем, люди не первой молодости.
— Ну, как ты не поймешь, что сейчас для молодых парней профессия бандита кажется наиболее доступной и престижной, — сердито ответил Царев. — Даже мой сын, инженер, уже считает, что честным трудом не проживешь. А что говорить о тех, кто только закончил школу и не знает, куда податься?
— Думаю, рисковать жизнью большинству все-таки не захочется, — возразил Артём Сергеевич. — Надо проявить больше заботы о трудоустройстве молодежи, и все тогда образуется.
— Ну когда же ты избавишься от идеализма? — досадливо поморщился друг. — Молодежь не желает работать за гроши. Риска же не боится потому, что смертную казнь отменили, а бандитов гибнет намного меньше, чем солдат в армии, даже в мирное время.
Наумову все же показалось, что Царев преувеличивает. Он был убежден, что хотя с экранов не сходят боевики, культивирующие жестокость и торжество силы над законом, большинство нормальных молодых людей не прельстит карьера бандита. Но вскоре, когда из Сибири к нему приехал погостить Алеша, убедился в том, что его друг недалек от истины.
Алеша приехал, предварительно позвонив по телефону.
— Знаешь, деда, меня здесь хотят замочить. Надо срочно смываться, и лучше всего к тебе в Москву, — без предисловий выпалил он, повергнув Наумова в шок. — Ты не смог бы устроить меня на работу? Жить я буду у приятельницы покойной бабушки, — торопливо добавил он. — У старушки в Отрадном однокомнатная квартира, и мама уже с ней договорилась.
— Ладно, приезжай. Деньги на дорогу вышлю тебе сегодня же, — согласился Артём Сергеевич. — Погостишь у нас на даче, а там видно будет.
— Бабки на дорогу у меня есть. Отдашь, когда приеду, — не без гордости сказал сибирский внук. — И ты, деда, не думай, что рассчитываю на халяву. Я подыщу себе работу.
Алеша уже получил паспорт и выглядел вполне взрослым юношей. Выше среднего роста, стройный и широкоплечий, с правильными чертами лица и большими улыбчивыми глазами, он был красив и, как ни странно, модно и со вкусом одет. Но его русые волосы были окрашены в соломенно-золотистый цвет, и это шокировало встретившего его на вокзале Наумова.
«Уж не «голубая» ли у него ориентация?
— Ты чего это выкрасился, как баба? Считаешь, что недостаточно красив?
— Вовсе нет, деда. Волосы покрасил для роли, которую играл в последней пьесе, — объяснил Алеша. — Я из ПТУ перешел в театральное училище. Но меня оттуда исключили.
— Не надо было краситься. А парики для чего? — выразил свое неудовольствие Артём Сергеевич. — Не к лицу это мужчине. Выглядишь, как гомик.
Радостная улыбка, не сходившая с лица Алеши при встрече, погасла.
— Покраситься проще, — коротко ответил он, и, помявшись, смущенно добавил: — Но ты прав. Мне это было надо, потому что подрабатывал в ночном клубе.
— И в какой же… роли? — с горечью спросил Наумов, стараясь не выказывать презрения. — Надеюсь, не…
— Да что ты, деда? Я не голубой, — сразу поняв, перебил его Алеша. — Просто выступаю там… — он замялся, подбирая нужное слово, — …с прикольным танцем.
На перроне Артём Сергеевич не стал больше ничего выяснять, но в машине, по дороге на дачу, не выдержал, спросил:
— Ну и что же это у тебя за танец, который исполняешь в ночном клубе?
— Что-то вроде мужского стриптиза, деда, — уже без смущения, даже весело, открыл правду Алеша. — Я танцор что надо! Фигура и все остальное… тоже не подкачали, — самодовольно похвастался он. — Богатые дамочки, что у нас оттягиваются, аж визжат, так я им нравлюсь. Подскакивают, плавки готовы сорвать!
— Уж не занимался ли ты мужской проституцией? — брезгливо поморщился Наумов и озабоченно спросил: — Может, из-за этого у тебя неприятности? И кто угрожает твоей жизни?
— Меня и правда задаривают за то, что даю подержаться. Но я — не альфонс и не сутенер, деда, — ничуть не смущаясь, ответил Алеша. — У меня осталась там девчонка, немного постарше меня. — Он помрачнел и, немного помолчав, сказал главное: — Хозяин ночного клуба — местный уголовный авторитет, «законник». Крутой, каких мало. Меня поймали на том, что заначиваю те бабки, что суют мне похотливые курвы. Здорово отделали, а теперь грозят замочить.
— И только за это? — недоверчиво покосился на него Артём Сергеевич. — Ты что же, обязан был отдавать ему эти «чаевые»?
— Да, все дочиста, — хмуро подтвердил Алеша. — А он уж сам отстегивал мне из них, сколько считал нужным.
— Это же бессовестный грабеж, — возмутился Наумов. — Действительно, твой хозяин — настоящий «вор в законе»!
— Такая у нас там жизнь, деда. Все в их руках! Жаловаться некому, да и себе дороже, — по-взрослому серьезно объяснил Алеша. — У пацанов одна возможность заработать пахать на «законников». Мне еще, считай, повезло.
— В чем повезло, если грозят, как ты говоришь, «замочить»? — не понял Артём Сергеевич.