Ветер с Итиля
Шрифт:
– Где-то на границе леса, – продолжал Семеныч, – вырыт колодец. Он не огорожен срубом, яма ямой. И даже не слишком глубокая. До дна можно длинной палкой достать.
– Да ладно тебе на ночь байки рассказывать, – Серега уже клевал носом, – лучше айда на боковую.
– Это-о не байки, – страшно прошептал Семеныч. – Говорят, колодец не стоит на месте, а каждый год перемещается.
– Откуда же ты знаешь, что он перемещается, если его никто не видел?
– Дурень, люди-то в разных местах пропадали… Подойдешь, он и затянет. Да что я перед
– Пошли спать, батя. – Степан подхватил Семеныча под мышки. – Куда тебя?
– Туда, – вяло махнул Семеныч в сторону второй комнаты. Дверь открыта – в просвете виднеется кровать.
Степан дотащил обмякшее тело до койки. Едва скрипнули пружины, Семеныч захрапел.
Серега уже взгромоздился на печь – видимо, был менее пьян, чем казалось.
– Эх, бабыньку бы… – посмотрел на Степана и осклабился. – Не бойсь, к мужикам равнодушен. Давай сюда.
– Слушай, Серега, а ты очень хочешь спать?
– Угу, а че?
– Я вот надумал предложить тебе одну работенку. Она хоть и пыльная, но вполне законная и, главное, денежная – баксов на двести. Только язык должен держать за зубами. А поутру вытащишь колымагу и сразу уедешь.
– А что делать-то?
– Колодец рыть, Серега. На самой кромке леса.
Серега тупо уставился на новоявленного работодателя:
– Не понял?!
– Чего не понял-то. Одно дело побасенку какую-то принести в альма-матер, а другое – исследование, подкрепленное фотографиями местного мракобесия. Есть разница, как считаешь?
Серега уловил шкурную мотивацию.
– Ну ты и жучило… Ладно, согласен. Только деньги вперед.
– Пятьдесят – до, сто пятьдесят – после, – отрезал Степан.
– Ладно, по рукам.
Они потихоньку выбрались из дома, задобрив пса загодя припрятанным Степаном кусочком сала. Заглянули в сарай и, прихватив лопаты и пару ведер, отправились на «поле чудес»… Две темные фигуры, освещенные луной.
Провозились чуть ли не до утра. Копать яму в темноте – занятие не из легких. А если учесть, что землю надо относить в лесочек, то и вовсе каторга. Когда вернулись, хозяин еще спал, собаченция, законно рассчитывающая на презент, даже не тявкнула.
Операция прошла успешно.
Часа через три Семеныч проснулся. Принялся громко шаркать по хате в поисках опохмела. Гремел в сенях какими-то кастрюлями, разговаривал сам с собой…
Степан толкнул Серегу локтем в бок:
– Хорош дрыхнуть.
Водила недовольно заворочался:
– Ну, чего тебе еще?
– Пошли трактор искать, уговор помнишь?
– Изверг ты.
Как и ожидал Степан, трактора в деревне не оказалось. Решено было топать до федеральной трассы, напрямки километра три, там с дорожниками наверняка можно договориться. Их Степан заприметил, еще когда ехали на «Ниве», пока не свернули на непролазный проселок.
Попали в самую десятку. Вяло переругиваясь,
Степан и Серега подошли к рабочим:
– Слышь, мужики, пособите машину вытянуть.
– Угу, а потом нам по шее от бригадира… С ним договаривайтесь… Вишь, мужик в желтой робе у асфальтоукладчика…
Бригадир, оказавшийся кряжистым мужичком лет пятидесяти, стоял чуть в отдалении и прихлебывал дымящийся чай из пластмассовой крышки термоса. Степан сразу окрестил его «кулаком». Такой своего не упустит.
– Машина у нас тут недалеко села. Может, пособишь?
Кулак окинул взглядом просителей. Одеты вроде прилично, не местная шантрапа.
– А где село-то?
Степан показал примерное направление.
– На бугровской дороге, что ли? Не, мужики, не пойдет. Я там сам закопаюсь. Известное место.
– Да не смеши меня, батя, танки, как известно, грязи не боятся.
– Да кабы танки, – отнекивался кулак, – развалюха гусеничная, его самого потом вытягивать придется.
– Ну КамАЗ дай.
– Да ты чего, ему же на проселке не развернуться, как он тебя потащит, раком, что ли, пятиться будет?
Разговор петлял в таком роде еще минут десять – кулак набивал цену.
– Ладно уж, рискну, – решив, что достаточно помурыжил клиентов, заявил он. – Семь сотен – и по рукам.
– Сколько?.. – возопил Серега. – Совесть-то у тебя есть?
– Не нравится, ищи других доброхотов, – отрезал мужик и, повернувшись к работягам, заорал: – Кончай перекур!
«Оранжевые спины» нехотя возвратились к будничному труду.
Две сотни удалось все же сбросить.
…Освобождение «Нивы» из дорожного плена заняло не более часа. Бульдозер добрался до злополучной лужи, зацепил стальным тросом машину и потихоньку вытащил на «бережок». Серега, у которого с утра раскалывалась голова, хмуро уселся за руль, бросил: «удачи» и отчалил.
Степан облегченно вздохнул – кажется, пока все складывается как надо.
Спровадив единственного свидетеля, Степан часа два уже бродил по окрестностям, примеряя ландшафт к своему плану. Ландшафт был вполне подходящим – лес во все стороны. Уйдешь в такой лес, и нет тебя. Словно и не было.
Псковские леса до сих пор таят в себе множество тайн, наипервейшая из которых – все еще сохранившаяся девственная природа. Зверь и птица не перевелись в них. То сохатый выйдет из чащи, то заяц метнется через тропу, а то появится кто и пострашней…
Поближе к райцентрам дичь ведет себя смирнехонько, зато вдали от цивилизации отыгрывается за все притеснения. Кабаны, да волки, да змеи – вот истинные хозяева этих мест. Люди же – так, между прочим. Нет до людей здесь никому дела, да и не было никогда.