Ветер с севера
Шрифт:
Сам трактирщик стоял внизу, впереди толпы народа, и сложив руки на объемистом животе угрюмо поглядывал на пришельцев захвативших его тихую деревню. От него шла такая волна ненависти, раздражения и скрытого ожидания возмездия злым ардам, что казалось будто ее, эту волну, можно пощупать.
Нед в очередной раз пожалел, что его способность слышать мысли пока так и не вернулась, забрался на крыльцо и тихо спросил у Васабы и Бордонара:
– Как прошло? Убитые, раненые есть?
– Нет – негромко ответил Бордонар – после того, как разошелся слух, что ты засадил демона в живот того
– Это хорошо. Боятся – это уже полдела – хмыкнул Нед, набрал воздуха в грудь и громко начал:
– Селяне! Мое имя Нед Черный!
– Знаем уже – прогудели деревенские, а кто-то из толпы ехидно добавил – это ты так Салли голову задурил, что она до сих пор опомниться не может? Гадит под себя от любви!
Шутника зашикали, послышался звук удара, и все снова затихло. Нед осмотрел толпу, выдерживая паузу, и продолжил:
– Теперь здесь будет крепость. В ней будет жить Черный клан. Я его конор. То есть – глава.
– Это как? Староста, что ли? – послышался женский голос из толпы – а по какому праву ты убил прежнего старосту? Тебя повесят, когда власть узнает!
– Прежний староста пошел против власти! – Нед шепнул пару слов, сделал пасс, и его голос стал звучным, полетел над толпой, гулко, как эхо в ущелье (спасибо Юрагору за полезное заклинание) Мы представители Совета Замара, который временно правит вместо короля и королевы, уснувших колдовским сном!
Толпа зашумела, кто-то охнул, люди стали переглядываться, а потом трактирщик громко спросил:
– А чем докажешь, что вы от власти?! Как ты можешь быть от власти, когда сам ард, привел ардов, убил людей, отнял наше имущество – творишь беззаконие?! Покойный староста Бранк послал за помощью в город, и скоро здесь будет войско! Лучше сдайся сам, тебе может снисхождение будет! А всем, кто помогает захватчикам – трактирщик оглянулся на толпу прищуренным глазом – кара будет! И этой сучке бранковской – труп мужа еще не остыл, а она уже к арду, бывшему рабу в постель запрыгнула!
Седора отодвинула Неда, протискиваясь вперед (и когда успела забраться наверх?!), слетела по лестнице и с визгом вцепилась в бороду трактирщика, выдирая из нее целые клоки:
– А ты фонарь держал, когда я с ним в постель ложилась?! Ты видел, брехливая тварь?! Я тебе сейчас глаза выцарапаю! Пусти! Пусти меня! Я ему сейчас ноздри вырву! Я ему сейчас…
В толпе начали хохотать, кто-то радостно прикрикнул:
– Так ему! Так, толстопузому! Вырви ему бороду борову! Выцарапай ему глаза!
Трактирщика явно не очень-то любили в деревне – подумалось Неду.
Геор, который оторвал женщину от толстяка, зажал ей рот и тихо шепнул на ухо:
– Конор говорит – ты молчишь. Закончит говорить – хоть член этому придурку отрежь. Но потом. Заткнись. Хорошо?
– Хорошо – кивнула Седора, достав платок, оттерла рот от потной руки арда, и медленно поднялась на крыльцо, снова становясь за спину Неду, который продолжал свою речь:
– Если тут есть грамотные – посмотрите, вот грамота от Совета, с печатями королевства. А это – принц Бордонар, сын короля Иунакора, ныне покойного. Смотрите, не стесняйтесь! Бордонар –
Принц спустился с крыльца, развернул свиток и держа его в руках показал красные печати, вычурный красивый текст:
– Читайте! Ну! – из толпы вышли двое – они долго внимательно разбирали письмена, рассматривали печати, потом один, низенький сухой человечек громко сказал:
– Точно. Написано про принца, что им надо помогать, содействовать! Не врет!
– Не врет – эхом откликнулся второй, и добавил, с явным удовольствием – ты, Согор, побереги бороду – если не Седора тебе ее вырвет, то палач подпалит за противодействие власти! Болтаешь много, так можно и голову потерять!
– Не знаю… – буркнул трактирщик – это надо еще разобраться – настоящий он принц, или нет! А ты бы лучше помалкивал, да долги отдавал. За тобой уже золотой долга! Когда отдашь?!
– Отдам, рожа твоя жадная! – скривился собеседник, и громко победно крикнул – настоящий принц, селяне! Трактирщик врет! Кровопийца!
– Кровопийца! – поддержал нестройный хор голосов, таких же несчастных, задолжавших толстяку.
Нед ухмыльнулся про себя, и продолжил:
– Итак – здесь будет крепость Черного Клана. Мы построим дома, построим пристань, порт – здесь будет город! Вы все будете жить лучше, чем прежде. Вас никто никогда не тронет – вы будете под защитой города! Но при этом будете подчиняться всем нашим законам. Те, кто не хочет, кто не согласен – сроку неделя – уходите, уезжайте. Никто вас не тронет, имущество останется с вами – не сможете забрать только дома, и то что в них оставите. А тот, кто повредит, или сожжет свой дом – будет убит. Мы найдем его где угодно. Тот, кто не будет выполнять наши законы – будет наказан, вплоть до казни!
– А как узнать эти ваши законы?! – послышался голос из толпы – может у вас по закону на забор пописать нельзя, сразу башку долой – как узнать-то, что можно, а что нельзя?!
– Насчет забора – не возбраняется – ухмыльнулся Нед – об остальных законах мы вас известим. Если будут какие-то непонятности – прошу ко мне, теперь дом Бранка мой дом, я там живу. Все ваши проблемы решу. Итак – сегодня вечером сюда прибудут подводы с нашими людьми – ранеными, детьми, беременными женщинами и всеми воинами. Вы должны их разместить, кормить, поить. Деньги, потраченные на питание будут вам возмещены. Представите счета…вот ей – Седоре (Неду вдруг пришло гениальное решение) – она определит – обманываете вы, или нет. И мы потом возместим вам все затраты. Когда построим дома нашим людям – они перейдут туда.
– А что с семьями тех, кого вы убили? – пронзительно закричала женщина из толпы – им как быть? Кто их детей кормить будет?
– Их возьмет на обеспечение клан. Дети будут воспитываться воинами и потом послужать клану. Женщины могут или остаться, и так же служить клану, или вольны уйти куда хотят – их дети не пострадают. Впрочем – могут уйти и с детьми. Как хотят. Еще вопросы есть?
– Есть! А как быть с Этгаром? Ты его заколдовал – помирает! – двое мужчин вывели и опустили на землю того мужчину, что с вилами кидался на ардов. Он тихо стонал, скрючившись в позе зародыша, а толпа смотрела на него с испугом и жалостью.