Ветер с севера
Шрифт:
— Я не успела и доехать до него, — Куиниэ счастливо улыбнулась, увлекая брата к столам, которые уже были накрыты слугами.
— То есть как?
— Меня похитили снежные эльфы! Это было настоящее везение! Эрик, рулевой Тир, принял меня за помешанную, когда я кинулась к нему с распростертыми объятиями.
— Должно быть, жених того стоил? — улыбаясь, сказал Эристор.
«Какая она стала красавица», — тепло думал он, любуясь оживленным личиком сестры.
— Да уж.
— Я его знаю?
— Знал. Тэргон сказал, он умер недавно. Добрый
— Будь я проклят Лес… — начал Эристор, но поперхнулся, натолкнувшись на суровый взгляд сестры Эйтель.
Хозяева и гости расселись за столами, расставленными вокруг ствола родового дуба, пронзавшего здание. Еда была немудреной — и так пришлось использовать все, что оставалось в запасе. Правда, теперь, когда осада была снята, это уже не имело значения.
— Я должен буду поговорить с тобой, Куиниэ, — шепнул Эристор, провожая сестру на ее место. — После трапезы.
— Мне тоже есть, что сказать тебе, — промолвила в ответ та и бросила быстрый взгляд на Кэлибора, который ссутулился на своем месте, рассеянно ковыряя вилкой в полупустой тарелке.
Он же все это время мрачно думал о Дареморе, который не сводил восторженных глаз с прелестного лица Куиниэ. И похоже, его уже не смущало то, что она побывала в плену у снежных эльфов. Этот эльф был неприятен. Всем. И Кэрибор, сжимая в руках столовый прибор украшенный двумя острыми зубьями, хищно мечтал о мягкости шеи под подбородком этого типа, которому Эристор планировал отдать в жены сестру.
Обед близился к концу, когда Куиниэ, потихоньку проскользнув к Тир, зашептала ей в ухо:
— Пойдем ко мне в комнату. Я прикажу слугам наносить воды в ванну, и ты сможешь искупаться, пока я буду беседовать с Эристором.
Молодые эльфийки, стараясь не привлекать внимания, вышли из зала.
— Интересно, что он хочет мне сказать? — размышляла вслух Куиниэ, выкладывая из сундука простыни для купания, изящное голубое платье, расшитое серебром, и обувь. — Оденешь это, пока постирают и высушат твои вещи. Это моей мамы, она была выше меня. Или… Ты не хочешь признаваться в то, кто ты есть на самом деле?
— Даже не знаю, цветочек. Завтра мы выйдем в море и больше, наверно, никогда не увидимся. Стоит ли открываться?
— Я не отпущу тебя так быстро, — всполошилась Куиниэ. — Ты должна остаться до моей свадьбы, Тир. Так и только так! Ну, соглашайся же!
— Я подумаю…
Служанки внесли воду, вылили ее в глубокую ванну и, хихикая, убежали.
— Теперь ты просто обязана сознаться. Иначе моя репутация не будет стоить и ломаного гроша. Молодой красивый снежный эльф собирается принимать ванну в моей спальне!
— Ох и хитрющая!
Куиниэ рассмеялась:
— Купайся. Я пойду на аудиенцию к брату, — она закатила глаза в притворном ужасе. — Давай же, я отнесу твои вещи прачкам.
Тир сбросила перевязь с мечами, отстегнула наручный стилет. Потом Куиниэ помогла ей стянуть кольчугу. За ней последовала туника без рукавов, сапоги и плотные штаны из сурового
— Какая же ты красавица, — искренне произнесла Куиниэ, глядя на свою бывшую госпожу.
Та смутилась и быстро шагнула в ванну:
— Иди, а то брат будет ждать.
— Эристор понравился тебе?
— О да! — прикрывая глаза и расслабляясь в горячей воде, вздохнула Тир.
— Нет, правда? — не унималась Куиниэ.
— Правда, правда. У него чудесные глаза…
«И губы… И руки…» — добавила она про себя.
— Он умный, добрый, — гордо произнесла Куиниэ, — и очень красивый. Конечно, Кэлибор лучше, но…
Тир расхохоталась, плюхнув руками по воде:
— Иди уж, а то он, чего доброго, сам сюда явится.
Куиниэ подхватила грязную одежду и вышла, плотно притворив дверь. Тир вздохнула. Повозилась, устраиваясь. Приятная истома заполняла усталое тело.
А Куиниэ, забежав в постирочную и настрого приказав как можно скорее выстирать и высушить принесенные вещи, поспешила в комнату брата. Он был не один. У окна стоял высокий худощавый эльф с пронзительными почти черными глазами на таком же загорелом лице, как и у Эристора.
— Познакомься. Это Даремор из Дома Светлого тополя.
Куиниэ вежливо присела, приветствуя гостя. Она вспомнила, что его пристальный и какой-то собственнически жадный взгляд беспокоил ее еще во время обеда.
— Прежде чем… Э… Ну… Я бы хотел узнать… — Эристор нервно дернул ушами и, метнув быстрый взгляд в сторону гостя, продолжил. — В общем, я должен знать, девственна ли ты все еще.
Куиниэ почувствовала, как ее затопляют стыд и гнев одновременно:
— Это именно то, о чем ты хотел со мной говорить, Эристор?
Голос ее дрожал, и брат, ошибочно приняв ярость за испуг, попытался утешить сестру в своих объятиях. Куиниэ вырвалась из его рук:
— Не трогай меня, Эристор Дориат! Тебя не было дома так долго! Но ты не спрашиваешь меня, что я чувствовала, когда умер отец, и на меня и Тэргона свалились заботы о замке и наших лесах. Тебя не интересует, как я страдала, готовясь к браку с омерзительным Ангудилом. Тебе не важно, что я пережила, попав в плен к снежным эльфам. Тебе лишь надо знать, сохранила ли я свою невинность. То же самое спросил у меня Тэргон. Я подумала, что он молод и глуп. Но ты! Это что, действительно единственное, что интересует вас, мужчин, когда речь идет о женщине?
— Видишь ли, Куиниэ… Я обещал тебя Даремору в жены, и ему необходимо знать…
— Что-о? Я не верю своим ушам, Эристор. Неужели ты мог так поступить со мной? Ты меня обещал!
— Куиниэ! Ты ведешь себя недостойно знатной эльфийки из Дома Красного дуба!
— А как она должна себя вести, по-твоему? Молчать и кивать, со всем соглашаясь?
— Сестра!
Но Куиниэ уже отвернулась от него и с вызовом взглянула на Даремора.
— Я не выйду за вас, эль-до. При всем моем уважении к решению брата, мне жить с вами, а не ему. А я… Я не люблю вас.