Ветер с севера
Шрифт:
«А малыш далеко пойдет», — с нежностью глядя на спящего Олисса, подумал Ссаид, и вновь перевел взгляд на опрокинутое лицо Эристора.
— Я понимаю твое состояние, эльф. Мою юный любовник превзошел сам себя, совращая твою невинность. Стратегия была безупречна.
Олисс шевельнулся и открыл теплые, туманные со сна глаза, полные такой томной всепоглощающей порочности, что Эристор шумно втянул в себя воздух.
— О да, — Ссаид усмехнулся. — Он сразу положил на тебя глаз и добился своего. А я разрешил
Эристор хлопнул себя по лбу и, широко распахнув глаза, рухнул на подушки, уставившись в близкий потолок. Ссаид опять рассмеялся:
— Твоя растерянность доставляет мне удовольствие, эльф. Ну да ладно. Я пощажу твою гордость. Хотя бы частично. Ты даже сонный и обкуренный защищал свой тыл так, словно это был последнее дерево Великого леса. Олисс не справился с тобой. Я предлагал ему кликнуть рабов, чтобы тебя подержали… Но он почему-то отказался. Зато ты овладел им… Не уверен. Я задремал и сбился со счета. Помнишь?
Эристор лишь качнул головой. Олисс приподнялся и, ласково коснувшись пальцами его губ, что-то проговорил своим мелодичным высоким голосом.
— Он говорит, ты умелый любовник и подарил ему такое наслаждение, как никто другой до того, конечно, кроме меня, великого, — Ссаид кривовато усмехнулся. — А еще говорит, что завидует той женщине, которой ты будешь расточать свои ласки, и немного ревнует.
Эристор взглянул в лицо юному нагу, который все еще доверчиво прижимался к его телу, оплетая ногу хвостом. Он был порочен до мозга костей, но его почему-то стало жаль. Эристор мягко погладил округлую щеку Олисса и, отстранив его, встал, ища глазами свою одежду.
— Что касается твоего дела, эльф, — следя за тем, как перекатываются мышцы на спине одевавшегося Эристора, бросил Ссаид, и тот, натянув штаны, обернулся. — Объясни Аххмету, где тебя найти. Он приведет их. Считай, что это подарок за то удовольствие, которое я получил, наблюдая за твоим телом ночью и за твоим лицом утром. Не возражай! Или так, или никак!
Эристор, так и не проронив ни звука за все это время, лишь пожал плечами и покинул «гостеприимный» дом Бошшаэтдина, задержавшись лишь для того, чтобы поговорить с надсмотрщиком…
Он вернулся в снятую им комнату, дрожащими руками снял с себя амулет в виде вырезанного дубового листа и сжал его в кулаке, прикрывая глаза. Шамана, от которого всегда можно было получить откровенный разнос или действительно разумный совет не было рядом, и Эристору пришлось утрясать свои дела напрямую с молчаливым Духом лесов.
Он говорил с ним страстно, изредка стукая себя кулаком то по лбу, то в грудь. А под конец поклялся не касаться тела женщины (или мужчины! Великий лес!!!) до тех пор, пока Тир, чистая, горделиво целомудренная Тир не станет его…
***
Эльвиреля и нескольких других рабов подняли чуть свет. Это были самые слабые, обессилевшие после
Стражники-наги разделились. Четверо, подгоняя рабов криками, повели их дальше вдоль берега к рабским казармам невольничьего рынка, а двое, возглавляемые самим Аххметом, двинулись к близким домам торгового города, увлекая за собой лишь Эльвиреля и прикованного к нему Питера Хитреца.
— Эй, хвостатики, куда это вы нас? — не замедлил поинтересоваться Питер и тут же получил незлобивый тычок между ребер.
— Господин подарил вас, — лениво ответил Аххмет.
— Кому? — изумились почти хором оба раба.
— А тому здоровенному наемнику, который сломал шею Али.
— С чего бы это? — настороженно поинтересовался Питер, в то время как Эльвирель лишь радостно вскрикнул.
— Он провел ночь в его покоях… Наверно, угодил, — Аххмет подмигнул и рассмеялся.
Эльф и человек переглянулись.
— Ты лжешь! — выпалил Эльвирель.
— Зачем мне врать тебе, эльф? И вообще, заткни свою пасть. Ты пока что еще в моей власти.
В молчании они достигли большого длинного дома без окон, вошли в него и, пройдя почти до конца, стукнули в одну из дверей. Через минуту она отворилась. На пороге стоял мрачный и растрепанный Эристор.
— Сними-ка с них кандалы, Аххмет, — распорядился он. — Теперь эти двое свободны.
Звякнули цепи, Эристор почти за шкирки втащил Эльвиреля и Питера в комнату и решительно захлопнул дверь перед носом у охранников из свиты шейха Ссаида Бошшаэтдина, словно ставя точку в своих отношениях с ним.
— Эль-до, вы и правда ночевали у…
— Да.
— Ты что же, приятель, заработал нашу свободу своей задницей? Вот уж не подумал бы! — вступил в беседу с присущей ему непосредственностью Питер.
Эристор метнул на него свирепый взгляд:
— Задница моя, хвала Духу леса, осталась цела, но об остальном лучше не спрашивай. Ох, и влип же я через вас в историю!
Эристор взглянул на удивленно-непонимающие лица товарищей, еще не осознавших ту перемену, что радикально меняла их жизнь, и вдруг словно что-то отпустило его. Улыбка неудержимо расплылась на горбоносой физиономии и, согнувшись, топая ногами и тряся головой, он захохотал.
А, отсмеявшись, посерьезнел и проговорил: