Ветер в ивах

Грэм Кеннет

Этот день был только первым в ряду таких же дней, и каждый из них был интереснее предыдущего, а лето тем временем разгоралось, созревало, продвигалось все вперед и вперед.

Крот научился плавать и грести, полюбил проточную воду и, приникая ухом к тростниковым стеблям, умел подслушивать, что им все время нашептывает и нашептывает ветер.

II НА ШИРОКОЙ ДОРОГЕ

— Рэтти, — сказал Крот однажды ясным летним утром, — я хочу тебя о чем-то попросить, можно?

Дядюшка

Рэт сидел на берегу реки и напевал песенку. Он только что ее сам сочинил, и она, надо сказать, очень ему нравилась. Он не обращал внимания ни на Крота, ни на кого бы то ни было вообще. Он с раннего утра досыта наплавался в реке вместе со своими друзьями утками. Когда вдруг утки неожиданно становились в воде вниз головой, как это свойственно уткам, он тут же нырял и щекотал им шейки, как раз в том месте, где мог оказаться подбородок, если бы он у них был, до тех пор щекотал, пока им не приходилось торопливо выныривать на поверхность. Они выныривали, разбрызгивая воду, сердясь и топорща свои перышки, потому что невозможно сказать все, что ты о ком-то думаешь, когда у тебя голова под водой. Под конец они уже просто взмолились и попросили его заняться своими собственными делами и оставить их в покое. Ну вот, дядюшка Рэт и отстал от них, и уселся на бережку на солнышке, и сочинил про них песенку, которую он назвал

УТИНЫЕ ПРИПЕВКИ

В тихой, сонной заводи —Гляньте, просто смех! —Наши утки плаваютХвостиками вверх.Белых хвостиков — не счесть,Желтых лапок — вдвое.Где же клювы? Тоже есть,Но только под водою!— Там, где заросли густы,Где шустрят плотвички,Мы всегда запас едыДержим по привычке.То, что любишь, делай ты,Мы же в свой чередЛюбим вверх держать хвосты,А клюв — наоборот.С криком кружатся стрижиВ небе без помех,Мы ныряем от душиХвостиками вверх!

— Мне что-то не очень, Рэтти, — заметил Крот осторожно. Сам он не был поэтом, стихи ему были как-то безразличны, он этого не скрывал и говорил всегда искренне.

— И уткам тоже не очень, — бодро заметил дядюшка Рэт. — Они говорят: «И почему это нельзя оставить других в покое, чтобы они делали как хотят, что хотят и когда хотят, а надо вместо того рассиживать на берегах, и отпускать всякие там замечания, и сочинять про них разные стишки, и все такое прочее? Это довольно-таки глупо». Вот что говорят утки.

— Так оно и есть, так оно и есть! — горячо поддержал уток Крот.

— Вот как раз и нет! — возмутился дядюшка Рэт.

— Ну, нет так нет, — примирительно отозвался Крот. — Я вот о чем хотел тебя попросить: не сходим ли мы с тобою в Тоуд-Холл? Я столько слышал: «Жаба — мистер Тоуд — то, да мистер Тоуд — се», а до сих пор с ним не познакомился.

— Ну, разумеется, — тут же согласился добрый дядюшка Рэт и выкинул на сегодня поэзию из головы. — Выводи

лодку, и мы туда быстренько доплюхаем. К нему когда ни появись, все будет вовремя. Утром ли, вечером ли, он всегда одинаковый. Всегда в хорошем настроении, всегда рад тебя видеть, и каждый раз ему жаль тебя отпускать.

— Мистер Тоуд, наверно, очень хороший зверь, — заметил Крот, садясь в лодку и берясь за весла, в то время как дядюшка Рэт устраивался поудобнее на корме.

— Он действительно просто замечательный зверь, — ответил дядюшка Рэт. — Такой простой и привязчивый и с хорошим характером. Ну может, он не так уж умен, но все же не могут быть гениями, и, правда, он немножечко хвастун и зазнайка. Но все равно у него много превосходных качеств, у нашего мистера Toy да, в самом деле, много превосходных качеств.

Миновав излучину, они увидели красивый и внушительный, построенный из ярко-красного кирпича старинный дом, окруженный хорошо ухоженными лужайками, спускающимися к самой реке.

— Вот и Тоуд-Холл, — сказал дядюшка Рэт. — Видишь слева бухточку, где на столбике объявление: «Частная собственность. Не чалиться», там как раз его лодочный сарай, там мы и оставим свою лодку. Справа — конюшни. А это, куда ты смотришь, банкетный зал. Самое старое строение из всех. Мистер Тоуд довольно богат, и у него, пожалуй, самый хороший дом в наших краях. Только мы при нем это особенно не подчеркиваем.

Легко скользя, лодка пересекла бухту, и в следующий момент Крот стал сушить весла, потому что они уже въезжали в тень большого лодочного сарая. В сарае было много хорошеньких лодочек, подвешенных к поперечным балкам при помощи канатов или поднятых на стапеля. Ни одной лодки не было спущено на воду, и вообще здесь все выглядело как-то заброшенно и неуютно, и казалось, что сюда уже давно никто не заглядывал.

Дядюшка Рэт поглядел вокруг.

— Понимаю, — сказал он. — С лодочным спортом покончено. Ему надоело, он наигрался. Интересно, какая новая причуда теперь им овладела? Пошли поищем, где он. Очень скоро мы сами все это услышим, не беспокойся.

Они сошли на берег и двинулись наискосок через веселые цветущие лужайки на поиски хозяина, на которого вскорости и наткнулись, найдя его сидящим в плетеном кресле с очень сосредоточенным выражением лица. Огромная карта была расстелена у него на коленях.

— Ура! — закричал он, вскакивая, лишь только завидел их. — Это замечательно!

Он горячо пожал лапы обоим, не дожидаясь, пока ему представят Крота.

— Как это мило с вашей стороны! — выплясывал он возле гостей. — Я только что собирался послать кого-нибудь в лодке за тобой, Рэтти, и дать строгий наказ немедленно тебя привезти, как бы ты там ни был занят. Вы мне очень нужны оба. Ну, чем вас угостить? Войдите в дом, перекусите немножечко. Вы даже не представляете себе, как здорово, что вы появились именно сейчас!

— Давай-ка посидим тихонько хоть минутку, Тоуд, — сказал дядюшка Рэт, усаживаясь в кресло, в то время как Крот занял другое, бормоча учтивые слова насчет «прелестной резиденции».

— Самый прекрасный дом на всей реке! — воскликнул мистер Тоуд хвастливо. — На всей реке и вообще где бы то ни было, если хотите, — добавил он.

Дядюшка Рэт легонько толкнул Крота. К сожалению, мистер Тоуд заметил это и страшно покраснел. Наступило неловкое молчание. Потом мистер Тоуд расхохотался:

— Да ладно, Рэтти. Ну, у меня такой характер, ты же знаешь. И на самом-то деле это ведь не такой уж плохой дом, правда? Признайся, что тебе он тоже нравится. А теперь послушай. Будем благоразумны. Вы как раз те, кто мне нужен. Вы должны мне помочь. Это чрезвычайно важно.