Ветеран
Шрифт:
— Знаете, мне тоже. Я часто вывожу на раннюю прогулку своего Джека Рассела.
Он снова улыбнулся — сплошное дружелюбие и обаяние. Вроде бы и неплохой парень, этот блондин.
— Так, стало быть, вы шли через свалку, и ваш Митч бегал без поводка?
— Да.
— А потом вдруг подбежал к вам, и вы заметили у него в пасти какой-то предмет?
— Да.
— А вы видели, где именно он его нашел?
— Нет, точно не скажу.
— Но мог найти его, скажем, в десяти ярдах от изгороди?
— Помню, что отошел от нее ярдов на двадцать.
— Так, стало быть, он мог найти бумажник в десяти ярдах от изгороди?
— Ну, думаю, да.
— Благодарю вас, мистер Уиттейкер.
Пожилой мужчина растерялся. Секретарь делал ему знаки покинуть место для дачи свидетельских показаний. Что все это означает? В конце концов, мистера Уиттейкера проводили в зал, и он нашел свободное место в ряду возле прохода.
Работа с отпечатками пальцев — еще одна серьезная дисциплина, и для этой цели городская полиция также привлекает ученых-контрактников. Одним из таких ученых являлся мистер Клайв Адаме.
Он описал поступивший в его распоряжение бумажник и три набора отпечатков, которые на нем обнаружил. Затем исключил те, что принадлежали мистеру Уиттейкеру, нашедшему этот бумажник, а также отпечатки владельца, ныне покойного. Сравнение выявило, что оставшийся третий набор отпечатков принадлежал Гарри Прайсу. Мистер Вэнситарт поднялся.
— Были ли какие-либо из этих отпечатков смазаны?
— Несколько.
— А почему иногда отпечатки получаются смазанными, мистер Адаме?
— Ну, в том случае, если один отпечаток накладывается на другой и тогда не может служить доказательством. Или если потереть место с отпечатком о какую-то другую поверхность.
— К примеру, о подкладку кармана?
— Да.
— И какие же отпечатки были самыми четкими?
— Отпечатки мистера Уиттейкера и мистера Корниша.
— И находились они на внешней стороне бумажника?
— Да. Но еще два отпечатка Корниша найдены внутри, на внутренних поверхностях.
— В таком случае очевидно, что отпечатки мистера Уиттейкера остались на пластиковой поверхности, когда он держал бумажник в руке, и не были затем смазаны, поскольку он этот бумажник в карман не клал?
— Получается, что так.
— А отпечатки Корниша тоже остались на поверхности и тоже не были смазаны, поскольку и он, видимо, не клал этот бумажник в карман?
— Видимо, да.
— Представьте себе сцену. Человек, совершивший ограбление, убегает с места преступления. Открывает бумажник, выуживает оттуда все содержимое, затем сует бумажник в задний карман брюк. Останутся ли в таком случае на поверхности бумажника четкие его отпечатки?
— Могут остаться.
— Но если брюки эти сшиты из джинсовой ткани, и эти джинсы плотно его облегают, и он к тому же еще бежит и пробегает, скажем, с полмили?
— Ну тогда отпечатки могут оказаться несколько смазанными.
— Итак, наш беглец пробегает полмили, затем вытаскивает бумажник из заднего кармана с помощью указательного и большого пальцев с целью выбросить его… Могут ли в таком
— Да.
— А тут появляется мистер Уиттейкер, берет этот самый бумажник, оставляет на пластиковой поверхности свои отпечатки. Скажите, разве в таком случае первые отпечатки не могут оказаться смазанными?
— Полагаю, что могут.
— В вашем заключении сказано, что на поверхности бумажника обнаружены смазанные отпечатки, как бы перекрытые более свежими отпечатками другой руки.
— Да, это так. И «нижние» не поддаются точной идентификации. Они могут принадлежать как владельцу, так и мистеру Корнишу.
Сидевший в заднем ряду Джек Бернс почувствовал, как у него тоскливо заныло в желудке. Мисс Вэрити Армитадж. Она поднимала упавший на пол цветочного магазина бумажник.
— Мистер Адаме, бумажник отобрали у покойного две недели тому назад, во вторник, около двух часов дня. В среду, примерно в это же время или чуть позже, мистера Корниша арестовала полиция. Так что он должен был оставить отпечатки на этом бумажнике за предшествующие двадцать четыре часа, вы согласны?
— Согласен.
— Но бумажник был найден только в субботу утром. Стало быть, провалялся в траве примерно от четырех с половиной до пяти с половиной суток. А отпечатки оказались вполне отчетливыми.
— Ну водой их, во всяком случае, не повредило, сэр. В сухих нормальных условиях это вполне возможно.
— В таком случае можете ли вы со всей определенностью и ответственностью утверждать, что мистер Корниш оставил отпечатки на этом бумажнике во вторник днем или в среду утром?
— Нет, сэр.
— Так вот. В среду утром двое молодых людей шли себе по улице под названием Мандела Роуд и вдруг увидели: лежит в канаве бумажник. Движимый вполне естественным любопытством, один из них нагибается и подбирает его. Открывает посмотреть, нет ли чего там внутри. Но бумажник пуст, ни денег, ни документов. Да и сам по себе никакой ценности не представляет. И тогда он размахивается и забрасывает его за сетчатую металлическую изгородь, отделяющую Мандела Роуд от свалки. И бумажник этот приземляется ярдах в десяти от изгороди. И лежит себе в высокой траве до тех пор, пока его в субботу не находит собака. Это возможно?
— Трудно сказать, сэр.
— Так да или нет, мистер Адаме? Соответствуют ли исследованные вами отпечатки такой ситуации?
— Да.
Еще одно тайное послание судье Джонатану Стейну. Вот что будет утверждать Гарри Корниш в своих показаниях, вот полное и подробное объяснение появления его отпечатков на бумажнике. Мистер Джонатан Стейн задумчиво смотрит на Вэнситарта и время от времени что-то записывает.
Остался мистер Виджей Патель. Его свидетельские показания и результаты двух опознаний выглядят непоколебимыми. Мисс Сандаран поэтапно проработала и обговорила с ним каждую деталь. Бернс заметно расслабился. Сейчас он возьмет реванш. Вэнситарт поднялся со своего места: