Ветры империи
Шрифт:
— Похоже, вы здесь не впервые?
— Да заглядываю изредка,— подтвердил Спрут.— Я ведь давно слоняюсь по этим местам.— Он вдруг рассмеялся и похлопал себя по груди: — Не обманывайтесь этим — с родичами я разругался вдрызг, а так нарядился уже после бунта, в пику нынешним стервятникам.
Рассеянно кивая, Эрик высматривал среди разномастных гостей одиночные фигуры загорцев. По сравнению с имперцами и столичной знатью на тех было меньше пластика и больше металла, и в полном облачении они походили на вздыбившихся вездеходов, хотя без доспехов выглядели бы куда изящней
— Ишь ты! — Спрут показал головой на центр сумеречного зала, где, посредине просторного танц-круга, из пола вырастала стальная фигура.— Сам Кэй, наследник здешнего Главы,— впервые его вижу тут.
Тигр сузил глаза, вглядываясь в застывшее лицо юного царевича — с правильными, мелкими и словно бы сглаженными чертами. Поверх пластикового шлема был наклеен пышный парик, составленный, по словам Олта, из скальпов убитых врагов. Мертвая кожа постепенно стягивалась к макушке, высвобождая место для новых трофеев, и с возрастом парик превращался в устрашающую копну, требовавшую специального ухода.
Платформа наконец остановилась, наследник шагнул вперед, и сразу его лицо будто включилось, озарившись безупречными учтивостью и радушием. Подсев к ближнему столику, он оживленно заговорил со своими гостями — видимо, самыми влиятельными из окрестных вождей.
— Ну наконец-то! — вдруг воскликнул молодой Спрут, плотоядно потирая ладони.— Ах, мои чародейки, мои прелестницы!.. Ну почему мы сидим так далеко?
Та же платформа уже доставила на танц-круг стайку улыбающихся девиц, окутанных до колен лишь собственными пушистыми волосами и возбужденно переминавшихся на смуглых ногах, будто юные кобылки перед стартом. Затем по залу прокатился медленный гром, продолженный властным ритмом — гулким и мощным, словно содрогались сами стены. Слаженной вереницей девушки заскользили по краю площадки, поочередно взмахивая руками, лишенными даже браслетов. Прошло немного времени, и Эрик заметил, как завороженные редкостным зрелищем огры покорно раскачиваются в такт колыханий обольстительных танцорок. Железные волны расходились от уязвимого центра все шире, и даже в себе Тигр ощутил потребность подключиться к общему ритму.
— Это вам не голышки, даже не босявки, это — Истинные,— сквозь зубы проговорил Спрут.— Высокородные загорские ведьмы — во всей красе и без всяких покровов!.. До сих пор мы только слышали об этой потаенной ереси, а вот теперь загорцы сами демонстрируют ее нам — с чего бы, а?
Эрик молча пожал плечами.
— По-вашему, это пустяк, обычное развлечение? — добавил рыцарь.— Но ведь сейчас, у всех на виду, нарушаются сразу два древних огрских запрета: на одиночное общение с Духами — посредством ведьминых чар…
— Нарушение субординации, да? — хмыкнул Тигр.
— … и на обнаженность,— невозмутимо закончил Спрут.— Вас это не тревожит?
— Уж очень вы строги, любезный изгой,— возразил Эрик.— С загорцев все-таки иной спрос.
— А как насчет запретов?
— Во-первых, ворожат-то они все же компанией,— подражая методичному Горну,
— Вы настолько в ней уверены?
— Я в нее верю,— с улыбкой поправил Эрик.— А потому меня не пугают ереси, хотя бы в них ударились все,— Ю не станет от этого менее Божественной. Нетерпимость — признак неверия либо притворства.
— Говорят, лучшие святоши получаются из бывших грешников,— ухмыльнулся Спрут.— Не согласны?
— Это оттого, что они пришли к богине по собственной воле, перепробовав остальное,— объяснил Тигр рассеянно.— Вы ничего не чувствуете?
— В смысле?
— По-моему, за нами следят.
Он огляделся. Вокруг все исправно пожирали глазами лакомое ведьминое кольцо, забыв о прочем угощении,— да и сами танцорки все больше входили в раж, ускоряясь с ритмом, извиваясь и кружась так, что их роскошные волосяные завесы постепенно взвихрялись и путались, а запретная, Истинная нагота проступала все отчетливей. Юным загоркам было чем прельстить здешних зрителей, и они подавали себя с горделивой, даже надменной откровенностью, ничего не скрывая, но и не обещая ничего,— и это тоже оказалось внове для снежных огров.
Похоже, никому здесь не было до Эрика дела, однако гнетущее чувство не проходило. К тому же и прилипчивый ритм начинал действовать на нервы.
— Вообще я бы не удивился,— проворчал Спрут, озираясь с обычной непринужденностью.— Эти труполюбы мне с самого начала не по нутру — может, потому, что смахивают на некоторых моих родичей. И если б я не был так падок на зрелища…
— А не хотите им слегка досадить?
Рыцарь с готовностью хохотнул.
— То-то мне показалось, будто вы здесь неспроста,— ответил он.— Ну конечно хочу!.. Только как?
— Фасад загорцы нам показали, теперь не худо было бы взглянуть на изнанку.
— А вы знаете способ?
— Об этом и речь.— Быстрым взмахом Эрик начертал в воздухе знак внимания и осторожности, вряд ли понятный загорцам, и продолжал, заговорщицки понизив голос: — Мне надо исчезнуть.
— Что? — удивился Спрут, едва заметно кивнув.— Как?
— Провалиться я не смогу — стало быть, придется вознестись.
— Но зачем?
— Вентиляционные каналы,— пояснил Эрик, направляя большой палец в сторону соседнего бассейна.— По ним я смогу попасть куда угодно.
Спрут опять слегка кивнул, а вслух спросил:
— Потребуется небольшой переполох, верно?
Протянув руку через стол, Эрик отсыпал в его ладонь с полдюжины шариков-“вспышек”, ослепительно взрывавшихся от легкого удара, но в остальном безобидных, и шепнул:
— Готовьтесь.
— Еще один пустяк, незнакомец,— так же тихо откликнулся Спрут, придержав его пальцы своими.
— Слушаю.
— Вы ведь Тигр, я не ошибся?
— И?
— Если я хоть чем-нибудь могу искупить вину своего рода перед вашим, располагайте мной,— очень серьезно сказал рыцарь.— Мое имя Гир, когда-то я ходил у Спрутов в наследниках.