Ветувьяр

Сия Кейс

– Есть. О твоем муженьке.

– Мне о нем нечего сказать. Особенно тебе, —Отступив в сторону, Калиста попыталась обойти Джеррета, но он вновь помешал ей, на этот раз оттеснив сестрицу к стене.

Должно быть, они с Тейвоном такие же разные, как Ремора с Калистой, хотя, если верить рассказам Эйдена с Престоном, девушки все же отличаются друг от друга больше.

Ремора – такая высокая, хрупкая, неприступная, словно выточенная изо льда, со своими снежно-белыми волосами и прямолинейным взглядом, и Калиста – маленькая, цепкая, хитрая, черноволосая, резкая.

Джеррет не знал, с кем из них ему проще, но почему-то сейчас больше хотелось говорить с Реморой.

Она хотя бы способна понять, что связь Лукеллеса с Зиеконом – серьезная проблема.

– Что за дела у него с имперцами? – Нависнув над Калистой, прошипел Джеррет, —Отвечай!

– Отпусти меня, придурок! – Дернулась сестрица, и адмирал схватил ее за запястье, сжимая изо всех сил, – Мне больно!

Нехотя расцепив пальцы, Джеррет уперся рукой в стену рядом с головой Калисты:

– Говори!

– Я не знаю, идиот! – Сверкнула глазами Калиста.

– Я слышал, как эти торгаши трепались об имперском грузе, – Джеррет мотнул головой в сторону притихшего коридора, – Твой муженек – предатель, понимаешь!

– Я в этом даже не сомневалась, – Выплюнула ему в лицо сестрица, все еще пытаясь высвободиться.

– И что ты собираешься с этим делать?

– А разве я что-то могу? – Задрала голову она, – Я – его вещь.

В глазах сестрицы танцевало ледяное пламя – такое родное и знакомое, но в столовой на него не было и намека, словно Калиста становилась самой собой только в отсутствии мужа.

– И это говоришь мне ты!? – Удивился Джеррет, – Калиста, да что с тобой такое? Почему ты смирилась?

– А тебе-то какое дело? Возомнил себя моим братом? – Отодвинув его руку, Калиста выбралась на свободу, но сдвинулась всего на пару шагов, – Так ты опоздал, братец. Лет на двадцать…

Наверное, за то, что сделали они с Тейвоном, можно ненавидеть всю жизнь, и это будет правильно, но Джеррет почувствовал себя оскорбленным:

– Ты знала, на что идешь. Кирация…

– Требует жертв, я помню, – Кивнула Калиста, – И я такая жертва. Так чего ты теперь от меня хочешь, братец?

Теперь сам Джеррет чувствовал себя прижатым к стене. Он не знал, что сказать, не знал, что делать дальше, но оставлять все, как есть, он не имел права.

– Прошу, Кэли, – Не поднимая на нее глаз, прошептал он, – Дай мне поговорить с Реморой.

– Надо же, вспомнил мое прозвище… – Рассмеялась она, – Чем еще удивишь? Может, мне позвать художника, пусть запечатлеет этот момент – адмирал Флетчер на коленях умоляет стервозную сестрицу ему помочь!

– Почему ты такой стала? – Уставившись в стену, вымолвил Джеррет.

– Не стала. Меня такой сделали. Вы с Тейвоном, – Холодно отозвалась она.

Джеррет старался не вспоминать ничего из тех безумных дней, но воспоминания – вещь препротивная: лезут в голову как раз тогда, когда их меньше всего желаешь видеть.

В зале было темно – только на столе, заваленном бумагами, горела парочка свеч, да из окна лезла слабая луна. Девятнадцать лет назад тронный

зал был не таким, как сейчас – Ремора решила все там поменять, заменила шторы, гобелены и даже, кажется, обивку мебели – тогда в нем было холоднее и мрачнее, или это только так казалось из-за того разговора, который велся под его сводами?

Джеррету хотелось бежать, но он сидел на месте, съеживаясь под пристальным взглядом то Геллиуса, то отцовских советников, то – что было хуже всего – Шерода Лукеллеса. Ему даже не потрудились ничего объяснить, и юноше приходилось складывать те жалкие обрывки, которые он слышал, воедино, чтобы понять, что происходит вокруг.

Как же невовремя отведенный Тейвону год подошел к концу! Сейчас даже сам Джеррет с радостью отдал несколько дней своей жизни ветувьяру, лишь бы не копаться во всех проблемах королевства самому, но Геллиус настоял, что ему, как будущему защитнику страны и трона, тоже необходимо принимать участие в жизни Кирации.

В тот день все вокруг смотрели на него с надеждой, а Джеррет отдал бы все, чтобы исчезнуть. И ведь все решения уже были приняты до него, оставалось лишь последнее слово и подпись в королевском указе – так ее мог нацарапать кто угодно!

На него смотрели все, а юноша избегал взглядом Калисту. Единственное, что ему успели объяснить, это то, что сестру выдают замуж, и что ее жених заплатит огромные деньги, тем самым пополнив опустевшую казну. Слова “нет”, как и пути назад уже не было, но при виде Лукеллеса Джеррета бросило в дрожь от одной только мысли, что для спасения Кирации Калисте придется делить с этой очеловеченной свиньей брачное ложе.

Наверное, сестра увидела эти мысли на его лице, поняла что-то, чего не понял даже он сам, но в ее взгляде – обыкновенно таком хитром, ленивом и наглом – он в первый и последний раз заметил надежду. И надеялась Калиста на него. Должно быть, она верила, что ему хватит сил на то, на что не хватило смелости у Тейвона – отказаться. Попробовать найти другой выход.

Что-то, наверное к счастью, успело стереться из памяти с тех пор – Джеррет не помнил, что говорил Геллиус с советниками, о чем тарахтел сам Лукеллес и долго ли они тогда просидели. Он лишь помнил, что Калиста все время молчала, изредка поднимая глаза на слабака-братца, и что он сам тогда, тоже непривычно молчаливый, сказал:

– Я желаю тебе счастья.

И от лица главы правящего Дома подписал согласие на их с Лукеллесом брак.

– Я не стану тебе помогать, – Голос Калисты вырвал его из воспоминаний, – Уходи.

– Калиста, – Вновь начал близкий к отчаянию Джеррет, – Твой муж сотрудничает с Зиеконом. Я должен сказать об этом Реморе. Мне не с кем отправить отсюда письмо Эйдену, пойми же ты!

Сестрица казалась невозмутимой, словно статуя.

– Как трогательно… Даже не знала, что ты умеешь так говорить!

С тем же успехом Джеррет мог биться головой о стену. Он смотрел на Калисту и видел в ее глазах лишь пустоту и насмешку.

– Ты… ты что, с ним заодно!? – Выпалил адмирал, вновь хватая сестрицу за запястье.