Ветви Дуба
Шрифт:
Джейн указала мне на столик без свечей в стакане и без таблички, находящийся довольно близко к пустой сцене, а сама пошла в гущу танцующих, но не стала там задерживаться и, пройдя сквозь толпу, прошла к столику, стоявшему чуть поодаль от танцпола. За столиком сидел какой-то мужчина, насколько можно было судить о сидящем человеке, довольно высокого роста.
Джейн, присев, о чем-то заговорила с ним, показывая в мою сторону. Мужчина поправил длинные черные волосы и встал. Они вдвоем подошли ко мне. Мужчина действительно оказался высоким: на голову выше Джейн,
– Джинджер, это мой старый друг Дэниел Фордж. Дэн, это моя подруга и коллега Джинджер Руад, – представила Джейн нас друг другу.
Я подала руку для рукопожатия:
– Очень приятно, мистер Фордж.
Мой новый знакомый вдруг наклонился и поцеловал тыльную сторону поданной руки. Надо же какой рыцарь, хм…
– И мне, миссис Руад, – прозвучал мне в ответ густой бархатный голос.
– Мисс, – поправила я, и предложила, – Садитесь.
Мы с Джейн уселись, а мистер Фордж по очереди подвинул наши стулья поближе к столу, после чего сел сам. Признаться, так не делал никто из моих знакомых мужчин и это меня несколько удивило. Откуда он взялся такой, словно из романов галантного века?
– Джинджер, – деловым тоном начала Джейн, – после конференции в нашем с тобой разговоре ты рассказывала, что хочешь основательнее заняться фольклором, попутешествовать по стране. Дэн очень хотел бы помочь тебе с материалом. Мы с ним, кстати, в колледже писали вместе научные статьи, когда были в группе по религиоведению. Так что он отличный соавторов.
– Не надо, Джейн, – по-видимому смутился «Дэн», – это было давно, да и как автор я ничего не стою, но со сбором материала помочь мог бы. Только поэтому я хороший соавтор.
– Спасибо, – ответила я, желая прекратить этот вечер комплиментов и ложной скромности, – со сбором материала я прекрасно справлюсь сама. Единственное, чего бы мне хотелось, это общаться с живыми людьми, слушать мифы и легенды из первых рук. А мистер Фордж, как я понимаю, такой же ученый, как и мы с тобой. Кстати, вас на самом деле так зовут? Уж очень это имя смахивает на псевдоним.
– Это имя отражает мою сущность, так что в каком-то смысле оно настоящее.
Я хмыкнула, демонстрируя, что подобный высокопарный слог не способен произвести на меня впечатление. Однако мой новый знакомый продолжил:
– Я действительно простой ученый, который вынужден изучать историю и мифологию по сохранившимся посудинам, сказкам и преданиям, читать монографии и статьи, но все же я с детства питал неподдельный интерес к культуре своих предков, кельтов. Со временем я узнал, что среди моих предков кого только нет – ирландцы, валлийцы, цорнцы, ольстерцы и много кого еще. Хотя сам я считаю себя ирландцем.
Мне стало не по себе от такого сеанса самолюбования. Можно подумать, что этот человек кому-то дает здесь интервью, хотя никто его не спрашивал о предках, а биографические данные (в том числе детство) – вообще последнее, что мне хочется узнать от незнакомого человека.
– Понимаю, – съязвила я, чтобы как-то осадить это импровизированное
Ну и что же вы на это скажете, мистер Самопровозглашенное светило науки?
– Нет, Джинджер… вы позволите вас так называть?
– Не позволю. Джинджер я для Джейн и родителей. Моя фамилия Руад.
– Джинджер, какая муха тебя укусила? – отважилась подать голос Джейн, но я посмотрела на нее, давая понять, что в нашу словесную дуэль вмешиваться не приходится. Тем временем мой собеседник продолжил, на удивление миролюбиво:
– Миссис Руад…
– Мисс! – напомнила я.
– Прошу прощения. Итак, мисс Руад, о своей национальной принадлежности я сказал просто так, чтобы проиллюстрировать свой интерес к древней кельтской культуре. На самом же деле я подвожу разговор к тому, что мы с вами – если вы, конечно, не возражаете – могли бы прекрасно поработать вместе, Джейн сама сказала, что вы ищете тему, касающуюся мифов, сказок и легенд. А это мой конек, я очень люблю связанные с этим темы.
– А еще у вас богатый внутренний мир, понимаю. У меня тоже, к слову сказать.
Как же он надоел! То он «питал неподдельный интерес», то «это его конек». Дальше что? Сказал бы уже прямо: «Я все знаю о кельтской культуре, а вы тут все так, погулять вышли». Небось еще и удивляется про себя, что женщина умеет читать, писать и – о, Боже! – знает, что такое кельтская мифология. Прекрасно знаю такой тип самоуверенных ученых мужчин. Они любят красивых женщин как красивую игрушку, а умных женщин – как диковинную зверушку вроде говорящего попугая или делающей трюк обезьянки: «Смотрите, это умная женщина, она может не только красить губы, но и знает несколько умных слов – „мифология“, „этногенез“, „ареал“, как необычно и удивительно!»
Бархатный голос снова зазвучал миролюбиво:
– Я не сомневаюсь в богатстве вашего внутреннего мира, мисс Руад. Иначе я не просил бы Джейн о встрече с вами. А сегодня днем она как раз сказала мне, что вы занимаетесь той же темой, что и я. Думаю, мы могли бы сработаться.
– Знаете, мистер Фордж, – я пыталась как можно вежливее отшить непрошеного коллегу, навязывающегося мне в соавторы, – я предпочитаю работать одна или с Джейн. За время учебы и работы у нас сложился в некотором роде женский тандем, мы две сильные независимые женщины.
Он улыбнулся, как мне показалось, несколько снисходительно, что разозлило меня еще больше:
– Даже самые сильные и независимые женщины, как показывает практика, в жизни часто не могут обойтись без мужчины, как и наоборот.
Ну конечно, мистер Фордж, я, разведенная, окунувшаяся в науку женщина, которую не предавала только верная подруга, действительно не могу без мужчины. Как же вы бесите!
– Не могу с вами согласиться, мистер Фордж. Мне было бы интересно с вами работать, знай вы действительно что-нибудь уникальное, чего не знаю я. Но никто не разбирается в теме сказок, мифов и легенд лучше меня, и мне не нужна помощь, вы вряд ли меня чем-то удивите.