Вейн

Живетьева Инна

Про Норвена никто не вспоминал.

«Дурак», – подумал о себе Эрик. Ведь мог выйти из разрушенной крепости один.

– Готов? – спросил мастер.

Велико было искушение ответить: «Нет» – но Эрик кивнул. Пусть все закончится побыстрее.

Встали связкой: Фарид держал лекаря за плечо, Торен и Карел цеплялись за пояс мастера. Поймать след, ухватить. Тонкая нитка трещала, рвались волокна. Изгибались упруго пространства, не желая пропускать. Но кровь матери-жрицы была сильнее.

Вздыбилась степь холмами. Ветер бросил

в лицо белый пух.

– Назад! – приказали на всеобщем.

Высокий парень держал странную винтовку с коротким рыльцем. Справа стоял еще один; кажется, были и за спиной. Над головой крутилось что-то блестящее, многоглазое. Шевелило вибриссами.

– В чем дело? – недовольно спросил Фарид, а сам пихнул Эрика: ищи, мол. – Разве это закрытый мир? Кто вы такие?

– Комитет смежных пространств. Дальнейший проход через узел запрещен. Вернитесь немедленно. Считаю до нуля и открываю огонь. Пять. Четыре.

И тут бахнула винтовка Торена.

Пуля должна была пробить охраннику грудь – Эрик дернулся подхватить, – но парень лишь отступил на полшага. Металлическая тварь с вибриссами завизжала и махнула огромной лапой, разом накрыв пришлых.

– Ищи! – заорал Фарид.

Гибкие прутья коснулись лица, заставляя отступить. Снова выстрелил Торен. Скрежетнуло лезвие – Карел пытался разрезать преграду. Лапа сжималась, взрыхляя когтями землю. Эрику в спину уперлось плечо мастера.

– Ищи!!

– Я не могу!

Тонко, ввинчивая звук в уши, вопила тварь. Ее перекрыл громовой голос:

– Назад! Покиньте узел!

Выругался Фарид.

Эрику сдавило грудь. Прости, Двуликий! Ты же знаешь…

Дернулась из-под ног земля и снова ударила в пятки. Лекарь повалился лицом вниз, в знакомые пушистые метелки ковыля.

Облепило жаркое марево, так густо замешанное, что табачный дух потерялся в чужих запахах. Воздух подрагивал, поднимаясь над раскаленной землей. В белесом небе светился голубой купол с серебряными звездами, и сахарно белели тонкие башни. Шумела вода в узкой канаве. Пререкались через улицу тетки – смуглые, носатые, в цветастых платьях. У одной оттягивала руку огромная корзина с черешней, над ягодой жужжали пчелы. Орал ишак, привязанный к загородке. Вопили дерущиеся дети, мутузили друг друга кулаками, пятками и коленками. Свесив язык, наблюдал за ними кудлатый пес. Никто не обратил внимания на троих, возникших из ниоткуда.

Узел отделял глинобитный заборчик высотой по колено. Слева он упирался в стену одноэтажного дома с плоской крышей, справа теснился по краю канавы, посредине же выдавался дугой. Обогнув преграду, улица раскатывалась, точно «дорожка» – серая от пыли, с каймой-арыками и пятнами раздавленных абрикосов. «Дорожка» вела к ступеням мечети.

– Передых пять минут, – сказал Васька, усаживаясь на дувал. Вытащил из нагрудного кармана крохотный тубус и щелчком выбил белую горошину.

– Чего

это? – заинтересовался Юрка.

– Энергетик, – шепеляво пояснил вейн, перекатывая языком капсулу. – Я ж не грузовой вертолет, однако.

– Дай, а? Ну так, на всякий случай. Я сейчас жрать не буду, честно слово.

– Под суд меня хочешь? Тут же химия! Подобрано под конкретный организм. Совершеннолетний, – подчеркнул Васька.

Загремело – из проулка, влекомая осликом, выкатилась телега на высоких колесах. Низко опущенное дно кузова прогнулось под тяжестью дынь. Следом волочился густой аромат.

– Где мы? – спросил Егор.

– На Середине, вестимо. Сарем. Слышали про такой? Крупный торговый город. Узлов много. Первый и, считай, последний нормальный пункт на маршруте. Так что вот, пацаны, – строго, без обычной улыбки, сказал Васька: – Слушаться меня с полуслова. Махну – носом в землю и не рыпаться. Ясно? Эй, не слышу ответа.

– Так точно, – отрапортовал Натадинель.

Юрка хмыкнул.

– Значит, уходим вдвоем с Егором, – быстро среагировал вейн. – Можешь падать на хвост, хватать ориентиры – дело твое. Но, чур, я не виноват, когда тебе по башке настучат.

– Да ладно! – отмахнулся Юрка.

– Договорились. Егор, пошли.

Васька поднялся и цапнул за обшлаг камуфляжной куртки. Шаг – узел вздрогнул, готовый открыться.

Юрка заорал:

– Стойте! Так точно, все, слушаю и повинуюсь! Блин!

– Отлично, – кивнул Васька.

– Ну можно я хоть ориентиры возьму?

Егор мельком глянул на «командирские». Промолчал.

Юрка втянул ноздрями воздух, стараясь отвлечься от чужих запахов – абрикосов, пыли, дынь, навоза, свежевыпеченного хлеба, горячего камня – и чувствовать только аромат дедовой трубки.

…Белесое небо, проткнутое шпилями. Жаркое солнце – и серебряные звезды на голубом куполе. Арыки, полные воды. Пестрый ковер, вывешенный на ограду. Одной лапкой его придерживает ящерка с точеной головой – фу, не хватает еще на рептилию ориентиры взять!.. Вьется по стене трещина. Цветные черепки вмазаны поверху… все стало четким до рези. Юрка зашипел и сморгнул слезы.

– Вот гадство! – пожаловался он.

– Больно? – удивился Васька.

– Нет, приятно!

Вейн почесал в затылке, сдвинув на лоб бандану.

– Странно. Ну-ка, покажись. Эге, парень, да у тебя перегруз визуала – вон, глазищи красные. Ты ориентиры как берешь? Сначала картинку?

– Ну да.

– А звуки? Запахи?

– Это… немножко, – приврал Юрка.

– Даешь! Один канал плюс два по кусочку – из четырех минимальных. Его-то как таскал? – Васька кинул на Егора.

Юрка разозлился:

– Как мог! Ничего, получалось. Особенно когда по нас стрелять начали.

– Да не ершись ты. Чего сразу в бутылку лезешь? Когда стрелять, это понятно – состояние стресса, организм мобилизуется. А в нормальной жизни?