Вейн
Шрифт:
Юрка сидел, уткнувшись лбом в скрещенные руки. Егор повозился, удобнее пристраивая спину – чесалась ссадина, памятка от комендатуры, – и сказал негромко:
– Дурак ты, Юрка.
Тот шмыгнул носом и поднял голову.
– Зато ты больно умный. Ладно, проехали. Если серьезно, зачем явились?
– Я вообще-то и не шутил, – сердито ответил Егор. – Хорошо, давай о деле: необходимо убрать из города семьи комсостава. На все про все – несколько часов. Один поводырь не сможет. Хотели позвать тебя. Но Грин, наверное, теперь не согласится.
– Это
– Рискованно.
– Значит, так, – Юрка оттолкнулся от стены и посмотрел на Егора сверху вниз. – Во-первых, мне плевать, согласится он или нет. Во-вторых… Тебя, значит, отец пустил, а меня нет?
В дверь постучали, и вошел Грин.
– Собственной персоной, – ухмыльнулся Юрка. – Ждешь, что я на шею кинусь? Облом, индийского кина не будет.
Егор начал вставать – пусть поговорят вдвоем, – но Юрка остановил:
– У меня секретов нет. А если кому-то что-то не нравится, может проваливать.
Вейн сел на кровать, сгорбившись.
– Я тебя внимательно слушаю, – с издевкой поторопил Юрка. – Опять споешь песенку про окошки? Как шел и заглядывал?
Егор не выдержал:
– Зачем ты так?
– А как с ним еще?! – огрызнулся Юрка, но все-таки замолчал. Уселся на подоконник, скрестив на груди руки.
«Алекс, ну пожалуйста, придумайте что-нибудь!» – беззвучно взмолился Егор.
Вейн наконец заговорил:
– Через неделю-полторы из-под Верхнелучевска нужно вывести четырнадцать человек. Если ты пойдешь, вместе мы справимся.
Егор прикусил изнутри щеку: каких же сил стоило Грину произнести это?!
Васяки во дворе пели тоненько, жалобно, точно дети.
– Скажи… – У Юрки дернулся уголок глаза, он придавил его пальцем. – Если бы ты знал, что я – есть, ты бы ушел?
Ну вот и кончен разговор, подумал Егор. Если Зеленцов ответит «да» – Юрка его не простит. «Нет» – получается, жил неправильно, не существует на самом деле вейна по имени Алекс Грин, все – обман.
– Только честно.
– Юра… Я не знаю, видит бог. Может, ушел бы. Да, скорее всего. Но потом бы вернулся. Сослагательное наклонение, помнишь?
Егор тихонько выдохнул.
– Отмазался… Значит, зовешь на войну? – спросил Юрка, запихивая кулаки в карманы штанов. – Родитель! А если меня там убьют? Не жалко будет только что обретенного сыночка?
Грин молчал. Перекатывались на скулах желваки.
Васяки внезапно оборвали колыбельную, и пес от удивления подавился воем. Стало очень тихо.
– Я пойду с тобой. – Юрка спрыгнул с подоконника и желчно добавил: – Папа.
Шея затекла. Дан завозился в кресле и проснулся.
За окном густилась ночь, слегка разбавленная на востоке предутренней серостью. Тихонько стучали по подоконнику капли. У постели Хельги клевала носом Лиза. Услышав шаги, девушка встрепенулась и улыбнулась вейну.
Дан присел на корточки. Хельга дышала ровно, лицо ее, освещенное керосиновой лампой, уже
– Все хорошо. Олза заходила, говорит, просто удивительно, как хорошо!
Вейн оглянулся. Дверь в соседнюю комнату была приоткрыта. На кровати, раскинувшись, спал Егор. У него в ногах сидела женщина и осторожно, едва касаясь, гладила мальчишку по спине. Казалось, она боится оставить сына даже на мгновение, и Дан пожалел пшелесскую лекарку: уйдет пацан, такие долго за мамкину юбку не держатся.
В желудке у вейна громко забурчало, напоминая, что последний раз он ел сегодня утром. Точнее, уже вчера.
– Я быстро, – шепнул Лизе. – Вернусь и сменю тебя.
Девушка кивнула, спрятав зевок в ладони.
В коридоре царила темень. Слышался густой храп, и шуршал по крыше дождь. Дан шел, придерживался за стену. Где-то должна была начинаться лестница. Повел рукой и нащупал косяк. Ага, правильно. Сначала пологий спуск, заканчивающийся площадкой, с нее направо и круто вниз, в обеденный зал. Интересно, Тобиус на стол памятную табличку привинтит? Дан подумал об этом с усмешкой, стараясь отогнать воспоминание о безумных глазах жрицы. Пресветлая Иша, Игорь – сумасшедший! Одно извиняет, что менестрель. Так, стоп! Вейн потер затылок. А как же суд и расправа? Игорь с Йориной и Эриком ушли вскоре после заката, могли уже десять раз вернуться со стражей. Забыли на радостях? Тогда нужно срочно валить куда подальше. Тем более, ареры скоро поймут, что им всучили подделку. Дан выругался шепотом. А Хельга? Девчонку без присмотра не оставишь.
– Чтоб вашему Двуликому на том свете икалось!
Сказал в сердцах – и сообразил: Йкам – вот самое безопасное место для Хельги. И подлечат, и арерам не выдадут. Смехота: сам к ним явится, добровольно. Оун животик надорвет.
Гладкие перила скользили под ладонью. С площадки Дан увидел отблески света. Это хорошо, Тобиус уже встал и может накормить очень голодного вейна. Перегнулся через балюстраду, собираясь крикнуть: «Связку амулетов за корочку хлеба!» – но осекся.
Лампа стояла на столе. Ее ножка придавила уголок карты, явно нездешней. Другую сторону мятого листа придерживал пистолет. Над картой сидели Грин и Юрка. Дан смотрел на них, с удивлением подмечая, как эти двое похожи. Вроде бы ничего явного, но: поворот головы, упрямая линия губ, непослушный вихор на затылке. Алекс говорил негромко, что именно, за шумом дождя было не разобрать. Мальчишка слушал, и лицо его казалось сердитым. Вот он поднял руку, потер шрам на виске. Да, пометило парня межсезонье.
Дан осторожно отступил в тень.
– Куда?! – Грин успел его заметить. – Спускайся, ты нам нужен.
Вейн, ухмыляясь, облокотился о перила. Он был уверен, что его позовут воевать.