Везёт же людям...

Леви Владимир Львович

Всего лишь привычка. Поспешим отказаться — это легко.

8. Разнообразие — стратегия, однообразие — тактика.

Природное питание наших предков было в высшей степени разнообразным: в пищу шло все съедобное, временами и несъедобное… Разнообразие это стало потребностью. Нам нужно пополнять себя белками, жирами и углеводами; нам нужны всяческие аминокислоты, витамины, ионы и множество микроэлементов — все, что когда-то давала нам земная поверхность с ее растениями и животными, а еще до того — океан. Разнообразие?! —

Разнообразие! Но…

Разнообразие это никогда

не бывало одномоментным.

Наибольшая вероятность: одна удача — одна еда. Одна трапеза — одна пища. Никогда не бывало, чтобы бананы росли на одном дереве с селедками и картошкой, а рядом с только что убитой антилопой валялись пирожные. Найденная или добытая однородная пиша съедалась, далее следовал некий перерыв, и лишь затем искалось и добывалось другое пропитание. Случались, надо полагать, и совмещения, но не часто. В течение некоего времени приходилось сосредоточиваться на чем-то одном — по сезону, по местности…

А мы теперь то и дело беспорядочно смешиваем все и вся, навалом, как в универсаме. А потом недоумеваем, почему у слишком многих страдают пищеварение и обмен веществ, а также и настроение.

И диетологи, и биохимики все настойчивее возражают против этакой какофонии. Лишь немногие из продуктов встречаются внутри нас дружелюбно, остальные норовят перессориться и отравить атмосферу. Хлеб плюс мясо, яйцо плюс картофель, дрожжевое тесто плюс сладкие фрукты, огурцы плюс молоко… Загрузка в чрево подобных смесей равносильна тому, как если бы от вас потребовали одновременно играть на фортепиано, играть в футбол, решать квартирный вопрос, объясняться в любви, сдавать экзамен по философии и вырывать зуб.

Люди с крепким пищеварением, правда, худо-бедно справляются с большинством пищевых микстур, особенно с привычными, вроде бутербродов или мяса с картошкой. Тяжелоатлеты пищеварения могут заглатывать и политый уксусом, майонезом и медом салат из раков по-польски, устриц по-китайски, икры по-уругвайски, капусты по-мозамбикски, цыплят-табака и винограда, запивая все это коктейлем из коньяка, молока, водки, простокваши, портвейна — и ничего, выживают… Бедные гаргантюа не отдают себе отчета, что с собою творят: ведь все, что съедается, взаимодействует не в брюхе едином.

Во имя здоровья вашего, ваших близких и ваших детей — прошу вас: не впадая в подозрительность и диетофанатизм, отнеситесь критически — по-природному — к традициям вашей домашней кухни, равно как и к предлагаемым вам произведениям общественного питания.

Вот сидит на скамеечке сорокалетняя бедолага, уже давно без талии, с парой зреющих булыжников в желчном пузыре, легко угадываемых по желтоватым склерам и обвисающим щекам… Боже, она уписывает чебурек — чебурек! Да ведь для нее это удар под дых, наносимый хорошо тренированным боксером-тяжеловесом. Вызвать «скорую?»… Завтра вызовет сама. А вон ползет на некрутой холмик, задыхаясь, дяденька, ему не больше пятидесяти, но я назвал бы его, не в обиду будь сказано, брюхоногим моллюском. Я видел, как он пожирал в забегаловке беляши, кирпичи с начинкой, которая очень скоро станет в нем мертвечинкой. У него еще юные дети, самое бы время сейчас помудреть и приготовиться воспитывать внуков…

А эта интеллигентная бабуся, видимо, считает,

что ей терять уже нечего: и сама жует вставной челюстью, и во внука запихивает пирожки с мясом четвертичной свежести, жаренные на многочасовой смеси масла с маргарином, не гожей и для самой низкосортной олифы.

О вокзальном пирожковом смертоубийстве мне написала одна возмущенная читательница с требованием, чтобы я через посредство печати немедленно привлек виновных к ответу. Хорошо, что мы живем не на вокзалах.

Вас, кстати, умоляю: обязательно очищайте пронзительно-желтый налет со сливочного масла, сверху окислившегося. Это уже не масло, а… Пожалейте себя, пожалейте своих детей.

Слишком, слишком автоматически мы живем, слишком некритически все жуем. Если так мало хозяек, грамотных по части пищевых сочетаний, то что же говорить о едоках. А ведь вроде бы просто докумекать и самому неискушенному, что в еде, как в музыке, не только правильность одномоментных сочетании важна — имеет значение и последовательность в более длительных интервалах. Плохо, например, мясо на другой день после яиц или сыр на другой день после мяса: белково-шлаковая перегрузка, засорение очистительных систем, не успеваем уравновесить обмен. А дыня или арбуз — хорошо! Скверно все, кроме фруктов и простокваши, на другой день после праздника…

Итак, если хотите поубавить болезней и прибавить здоровья и жизни, — стратегически стремитесь по возможности разнообразить свой рацион и не лишать себя ничего, кроме обаятельных вредностей. Тактически же старайтесь придерживаться правила: за один раз — один вид пищи или минимальные, лаконичные сочетания (кефир со свежим помидором). А также устраивать время от времени «ударные» периоды преимущественной однородности — фруктово-овощные, молочные, рыбные, мясные. (С личными нюансами, разумеется.) Самыми продолжительными, по природной вероятности, должны быть периоды вегетарианские, самыми короткими — мясные. Однако не перемудрите. И характер и продолжительность таких периодов подскажет вам организм, если вы еще не совсем разучились его слушать.

9. Естественность — прежде всего. Первая личная заповедь, но… Со времени издания «Разговора в письмах» накопились некоторые оговорки.

Приходится считаться и с тем, что, во-первых, человек давненько уже забыл, что такое естественность; а во-вторых, что и сама Природа не делает из своей естественности идола, а проверяет, что же, собственно, сие есть такое.

Сыроеды утверждают, что познать здоровье можно только отказавшись от пищи индустриальной, искусственной, экстрагированной, которую они считают попросту мертвой — в пользу живой, природной, необработанной.

Горсть пророщенного пшеничного зерна, говорят они, даст вам несравненно больше пользы и энергии, чем плитка роскошнейшего вреднейшего шоколада.

Я по-прежнему близок, очень близок к согласию с ними. В принципе они несомненно правы, но…

«Мертвая» — это все-таки уже гипербола. Почему же все звери с таким удовольствием едят «мертвый» человеческий хлеб и многие предпочитают его простому живому зерну? Видно, совсем умертвить живое не так-то легко. Хорошая обработка может и выявить, и усилить как раз живое начало.