Везуха
Шрифт:
Благородно, слов нет.
Но, может быть, стоит хотя бы раз попробовать сделать что-то самому?
Ведь это его право – распоряжаться собственной силой?
Или нет?
Стоит подумать.
За две недели до старта дали добро и психологи – пациент неожиданно ощутил себя бодрым, полным сил и эмоций. Старожилы Звездного только руками разводили. Бывает, космонавт готовится годами и все равно боится первого полета, шутит, балагурит, но все равно боится. И страх этот естественен – все мы люди.
Но здесь…
Может,
Следующим утром спецрейс транспорного «Ил-76», положив набок солончаки Бетпак-Дала, заходил на посадку в небе Байконура. Оба экипажа – основной и дублирующий, прибыли, как выражаются сами космонавты, «на отсидку».
В ночь перед стартом Андрей почти не спал, несмотря на все рекомендации врачей. Так что на последнем предполетном медосмотре он выглядел – хуже некуда и чуть не попал под карающий меч неумолимых медиков.
Ситуацию разрядил Хрусталев:
– Хватит парня тиранить, эскулапы! Даже я, помнится, когда летел в первый раз, места себе не находил, сколько б меня психи ни накачивали. А ведь я до этого полгода уже в Отряде сидел, очереди ждал. А вы человека два месяца по ускоренной программе прогнали, все соки выпили и теперь еще хотите, чтоб он ко всему этому нормально относился?
За несколько коротеньких совместных тренировок Андрей понял, что космонавты относятся к нему по-разному. Командир основного экипажа Хрусталев и оба бортинженера где-то даже жалели его, считая чем-то вроде подопытной свинки, жертвой очередного правительственного эксперимента. Ильдаров вспомнил одного из первых космических туристов – немца Йоргена Глаубаха, который точно так же не понимал, зачем он здесь, кому от этого будет польза, но храбрился и даже пытался шутить с «коллегами».
А вот командир резервного экипажа Колыванов вел себя с Андреем подчеркнуто холодно. Словно проводя некую разграничительную черту, отделяя себя, профессионального космонавта, от какого-то там комитетского ставленника.
К счастью, резервный экипаж так и остался резервным – последний медосмотр выдал «добро» всем троим. И после получаса обязательной барокамеры (для насыщения крови кислородом, что, в свою очередь, поднимает общий тонус, выносливость, ускоряет реакцию) экипаж уже сидел в креслах «костюмерной».
«Господи, – думал Андрей, пока трое техников облачали его в полетный комбинезон, – пять человек мучаются, чтобы одеть одного меня! И еще два раза по столько смотрят на экраны, старательно фиксируя каждый удар моего сердца…»
Часом позже, сверкая свежей краской, такой знакомый и одновременно разительно отличающийся от своих городских собратьев чистотой и небольшим количеством пассажирских мест «МАЗ» вез экипаж «России» к стартовому столу. Даже отсюда разлапистая сигара «Энергии» казалась огромной.
Полковник воспринимал царивший в ЦУПе предстартовый бедлам с восхищением. Несколько сотен людей, каждый за своим пультом, творили все вместе малопонятную непосвященному грандиозную симфонию космического старта. Контрольные замеры, показания
Каждый час проводилась общая перекличка, и только в этот момент становилось понятно, какой невероятно сложный механизм стоит сейчас в десятках километрах отсюда, на стартовом столе.
В отделении для прессы шумно, эта братия не может вести себя спокойно. У дальней стены и перед главным табло возятся с настройкой своей оптики телеоператоры. Разрешение на съемку получили немногие, хотя присутствует в зале не меньше трехсот журналистов.
Весь мир оповещен о запуске русских космонавтов на Луну. Полковника уже мутило от той невообразимой шумихи, которую подняли СМИ в эфире и на страницах газет. Российские, захлебываясь восторгом, рассказывали о новом прорыве в космос, о достойном наследии советских конструкторов, запустивших первый спутник, первого космонавта, первую межпланетную станцию…
– Успешно завершив борьбу со вседозволенностью и сверхдоходами олигархов, обогатившихся в период так называемой приватизации, президент приступил к возрождению былого величия России, завоеванию передовых позиций в мировой науке и, в первую очередь, – в исследовании космического пространства…
Корреспонденты иностранных газет и телеканалов высказывались несколько более осторожно. Красной нитью в их репортажах сквозило недоверие: сумеют ли? Откуда у нищей и коррумпированной России средства и технологии на развитие лунной программы?
– …история уже была однажды свидетелем поразительных успехов Советского Союза, но, как оказалось, достигнуты они за счет повального обнищания населения и рабского труда сотен тысяч политических заключенных. Многих сейчас волнует один и тот же вопрос: не наблюдаем ли мы возрождение старых методов? После ряда громких дел по фактической национализации сырьевой отрасли – единственного источника валютных поступлений – российское правительство, вместо того чтобы пустить изъятые в бюджет доходы нефтяных гигантов на социальные программы, тратит так необходимые народу ресурсы на амбициозный лунный проект. Ученые США ясно высказались о бесперспективности пилотируемых полетов в ближайшие пять-семь лет, пока не будет достигнут необходимый уровень безопасности. Впрочем, русских никогда не заботил уровень риска собственных космонавтов. Вспомним хотя бы станцию «Мир», которая продолжала летать через 15 лет после запуска!
Бог с ними! Главное, удалось избежать интервью с космонавтами, сославшись на плотный график. Пресс-служба РКА скормила журналюгам несколько записей – лунные космонавты на тренировке, они же в бассейне, они же на медосмотре… Пока никто не догадался, почему в кадре их всегда только пятеро, хотя говорится про два экипажа – основной и дублирующий. Но Везунчик не должен быть в кадре ни в коем случае – на этом настоял генерал лично, да и еще кое-кто сверху. Газетчики народ ушлый, быстро сообразят, где пахнет сенсацией. Да и коллегам не стоит облегчать работу.