Везунчик
Шрифт:
Войны малые — кровь большая. А прибыли и вовсе сверхгигантские!..
Да и другой стороне противоборство не без выгоды. На волне религиозного шовинизма скорее достигнешь целей. Великие Албании да Великие Джамахирии быстрее создашь. А там и Объединенная Исламская Республика — от калмыцких степей и хребтов гималайских до самого Атлантического океана. А еще немного пройдет — вот он и Великий Джихад. Многие ли религиозные радикальные течения убийство человека оправдывают? Правда, неверный — не человек, собака!..
А мяса пушечного женки еще нарожают, на то их господь и обрек после первородного грехопадения…
В
Подоспела пора дембеля — вернулся в Питер. А там ни кола ни двора. Лишь подружка дожидается — верность хранит (честь-то девичью Вадим у нее еще в десятом классе отобрал. Впрочем, в нашу эпоху честь по-другому зовется — целкой. Какая там честь: по Марсу уже ходим, а вы тут доисторические понятия на уши вешаете! Честью, господа, прибыли не получишь!).
В общем, поженилась парочка. Ребенком пока решили не обзаводиться — одной надо образование закончить, другому гражданскую профессию приобрести.
Пошли месяцы рая в шалаше. А неудачи преследуют Вадима по-прежнему — то недостача в магазине, куда торговать пристроился, то, перейдя на станцию техобслуживания, новенькому «Форду» крыло помял. Конечно, мелочи это по сравнению с настоящей непрухой — смертью близких, к примеру, да разве о том Вадим думал? Не везет, не везет и не везет!.. И почувствовал Ладонщиков, что не по нутру ему шпакская житуха. Помаялся, помаялся, посчитал очередные обломы да и махнул в военкомат. Жену перед фактом поставил. Та — плакать, но когда женские слезы солдатскую душу по-настоящему трогали?
Как человек повоевавший, попал Вадим в школу офицерскую. Вышел лейтенантом, не чета тем мозглякам, что военные училища заканчивают. Пороху не нюхали!..
И вновь пошла служба боевая — очередная малая война. От завтрака до завтрака, от боя до боя.
Оно бы, конечно, выписал Вадим к месту службы свою супругу, да только в этих местах жены офицерские — для нехристей первая цель. Локти потом кусать станешь, да поздно!.. Так что не положено, ротный, фронт здесь!
Вот и остается: либо связисточку уговорить, под кустиком разрядиться; либо сестренка спиртику поднесет, ножки раздвинет; либо в очередном взятом селе горянку, дочь Аллаха, в сакле изнасилуешь. Только чтобы ни начальство, ни подчиненные не видели. Иначе и в трибунал можно загреметь…
А на самой службе дела пошли из рук вон. Соседние роты в бою отличатся, Вадимова опростоволосится. Не то чтобы командир плохой — удачи солдатской нет. Как батальонный священник говорит перед боем: «Да пребудет с вами удача, дети мои! Да осенит вас Христос своим знамением!» Так вот — не пребывает с Вадимом удача, не осеняет его Христос!.. И наказывать не за что — видит командир: не трус парень и умен, военная косточка; просто судьба-злодейка на мужика взъелась. То ли за грехи родительские, то ли по иной какой причине…
В общем, списали Савицкого со службы.
Приехал в Питер. Жена уже университет закончила, работает. Зарабатывает хорошо — компьютерщица и головастая. В муже по-прежнему души не чает. Живи — не хочу! Тут уж погонял ее по постели до полного изнеможения. Прожили две недели. Нет жизни у капитана Ладонщикова. Вновь пошел
Поговорил капитан с женой. Та — на дыбы! Пригрозила развестись. Женская партия в Думе как раз такой закон протолкнула. Жена имеет право на развод без согласия мужа. Кинули им такой кусок политики-мужики, чтоб на большее не позарились…
Ну и черт с тобой, разводись!
В аэропорту его никто не провожал. Прилетел в Ставрополь, явился за назначением.
И тут опять не повезло, отправили в ближний тыл, с партизанами воевать, карательствовать. Пока бородачей, вооруженных «калашами», по горным вершинам гонял — все нормально было, но однажды послал майор Зубрилов село зачищать. Разведка донесла: база «правоверных» там. Прибыли в село, никаких правоверных нет и в помине, одни бабы да чумазые бесенята. Ясно, любой бесененок черной южной ночью папашу с гор приведет да и сам тебе горло перережет, если зазеваешься, но одно дело у чернобровой сиськи потискать, да за мех ее пощупать, да впендюрить ей деревянненького, чтобы до горла продрало, и совсем другое — в сиськи эти очередями свинцовыми… Отказался капитан Ладонщиков село зачищать, так и доложил по рации: «Я с п…здами автоматом не воюю!» Подобные случаи в войсках бывали, и начальство, люди свои, таких отказников наказывало малым наказанием, понимало, что не все до последней стадии озверения дойти способны. Тем более что среди карателей удальцы покрошить горянок да ребятишек всегда находились…
Но и тут не повезло капитану Ладонщикову. Зубрилов-то — хороший мужик был, не карьерист и не подлюга, но оказался в ту минуту на КП особист, тоже капитан, услыхал отказ, сука краснорожая!.. «Вы, Ладонщиков, не с п…здами тут воюете, а с врагами. Днем она баба, а ночью вам же кишки выпустит. Это война, Ладонщиков, а не детский сад. На войне иногда приходится быть жестоким! Турки в начале прошлого века армян, как баранов, резали!»— «Но мы-то не турки, мы христиане». — «Мы в первую очередь солдаты, Ладонщиков, и обязаны выполнять приказ!»И пошла писать губерния!
Как ни пытался Зубрилов отмазать подчиненного, ничего у него не вышло. Жопа-то и у Зубрилова одна — своя!..
Особист получил повышение, а бывший капитан Ладонщиков попал в жернова репрессивной машины. То, что люди уже на Марсе, этой машине не мешает… Арест. Военно-полевой суд. Приговор. «За неисполнение приказа назначить наказание в виде смертной казни через расстрел. Ходатайство непосредственного начальника об отправке в штрафную роту отклонить».
Правда, мораторий на смертную казнь и таких приговоров касался, Россия — страна цивилизованная…
И сел Вадим Ладонщиков за стены каменные, дожидаться неизбежного конца — то ли пуль от расстрельной команды, то ли естественной смерти лет через сорок; без надежды на досрочное освобождение, без периодических, хоть и не частых, свиданий с женой (развелась-таки, не просто пугала!). Свидания хоть и не частые, но в них дети тоже зачинаются. А так род Ладонщиковых — под корень! Это вам не спасение рядового Райана!
И когда к Вадиму Ладонщикову пришли с предложением поучаствовать в секретном эксперименте с возможным изменением приговора после окончания эксперимента, он решил рискнуть, согласился…