Везунчик
Шрифт:
— Бросайте оружие, Арчи Гудвин!
Раскатов, как я и ожидал, был один.
Мы стояли друг против друга, готовые нажать на спусковые скобы и продырявить друг другу мозги. Ситуация патовая… Я бы на его месте притаился за дверью, но он был слишком самоуверен для этого. Еще бы — весь последний год ему везло!..
— Бросайте оружие, Метальников!
— Я без шкатулок, господин хороший!
Он мгновенно оценил ситуацию — убивать меня становилось бессмысленно.
— Какого же черта вы приперлись?!
— На рандеву, Пал Ваныч, на переговоры,
Он опять просчитал ситуацию.
— Вы без шкатулок, а я без денег. — Он аккуратно положил пистолет на стол. Шкатулки ему были нужнее, чем мне деньги. Поэтому он и должен был рисковать.
— Отойдите в угол!
Он послушно, не делая резких движений, переменил позицию.
Я поставил сумку на пол, приблизился к столу, взял за ствол хозяйское оружие, открыл один за другим ящики.
Денег и в самом деле не было. С его точки зрения, ситуация по-прежнему оставалась патовой, если бы не одно обстоятельство, о котором, по его мнению, я и не догадывался.
Ногой я отодвинул от стола кресло для посетителей, сел.
— Поговорим? Кстати, можете сесть.
Он усмехнулся, вернулся за стол. Но остался стоять.
— Раз шкатулок нет, разговаривать не о чем! Вы только отнимаете у меня время.
— Да, время начальника питерского РУБОПа дорого стоит! — Я достал сигареты, закурил. — Садитесь, поговорим. Шкатулки со мной. По крайней мере одна. Я сблефовал. Садитесь, только руки держите на столе.
Он сел:
— Покажите!
Я подтянул ногой сумку, поставил на колени, расстегнул «молнию», показал уголок хрустального ларца, подаренного мне женой «марсианина».
— Шустрый молодой человек! — Раскатов выдержал удар с достоинством.
— Ваша наука, дорогой Пал Ваныч! А я всегда был неплохим учеником.
Он опять усмехнулся:
— Представьте, мне было известно, что вы живы. И что рано или поздно придете, я тоже знал. — Ему казалось, будто он отвечает ударом на удар, но я не стал усмехаться: главный удар еще был впереди.
— О том, что я жив, вам сказала Альбина Паутова. Разумеется, вы отыскали ее после моих отчетов…
Он не вздрогнул. Лишь прошипел сквозь зубы:
— Оказывается, вы немало знаете…
— О том, что вы отыскали Паутову, я не знаю, а только догадываюсь. Зато знаю много чего иного. Я прочел дневник Марголина.
— Этот идиот и дневник писал?
— Еще как писал! Там изображены все ваши совместные похождения. И я этот дневник нашел!
— Шустрый молодой человек, — повторил Раскатов. — Увы, от многих знаний многие печали. Репортер Бакланов уже имел возможность убедиться в этом. Только не говорите мне, что вы с ним не встречались и не просили о помощи!
Я смерил его взглядом:
— Тюрьма по вас плачет, господин генерал…
Раскатов хмыкнул:
— Она по мне еще сто лет плакать будет. Доказать-то вам ничего не удастся. Дневник Марголина — это сюжет фантастического рассказа. Марголин
— Тут вы правы…
— А я очень редко бываю не прав. — Он хотел сложить руки на груди, но мой пистолет легонько дернулся, и руки неторопливо вернулись на стол, легли, чуть подрагивая. Все-таки Раскатов нервничал — даже зная то, о чем не должен был догадываться я…
— Наверное, вы и в самом деле редко ошибались, коли доросли до такой должности… Но Альбину Паутову вам надо было убрать.
— Зачем?! Она еще пригодится. Или вы решили сами воспользоваться содержимым шкатулок? — Он погрозил пальцем. — Погреть, так сказать, руки на чужом горе… Не выйдет, молодой человек! У вас нет выходов на те сферы, где могут заинтересоваться в нашем продукте и готовы заплатить соответствующие суммы. А это сферы — о-го-го! Одна из шкатулок предназначена для помощника президента по науке, а еще одна — для него самого! Так что тут вы со свиным рылом да в калашный ряд. И все, на что способны, — это продать шкатулки мне.
— А почему вы не убили Екатерину Савицкую? Ведь о ней тоже говорилось в отчетах, и вы могли разобраться в том, какую роль она сыграла во всей этой истории.
Он осторожно потер руки:
— Мы и разобрались! Но к тому времени я уже знал, что она ваша бывшая жена. Нет, ее надо было сохранить. Эти научные эксперименты иногда проваливаются. А вдруг бы Арчи Гудвин вспомнил, что он вовсе не Арчи Гудвин.
— И тогда бы жизнь Савицкой стала рычагом, с помощью которого мною можно управлять…
— Ну вот видите, вы и сами все понимаете. — Он улыбнулся краешком губ. — Слушайте, Метальников а почему бы вам не пойти ко мне? Нашему управлению нужны умные кадры.
— Я бы с удовольствием пошел. Но только в том случае, если бы там не было вас.
Он снова погрозил пальцем:
— Куда ж я денусь! Разве только на повышение, в Белокаменную… Я ведь в рубашке родился!
— Вернее, купили ее. Кстати, сколько она стоит?
Он усмехнулся:
— Мне досталась бесплатно. Ведь без меня бы Марголин вряд ли вышел туда. — Он поднял глаза к потолку. — А те платят изрядно. Ну да ничего, не разорятся, еще заработают. Мышка, бегающая по хлебу, голодной не останется. К ним деньги сами липнут. Не то что к нам с вами.
Он уже ставил меня на одну полку с собой.
— И все-таки Савицкую следовало убить. Тогда бы Арчи Гудвин не скоро вспомнил, кто он. Если бы такое случилось вообще…
У Раскатова заколотилась жилка на виске. В остальном лицо осталось непроницаемым.
— То есть вы вспомнили только из-за Савицкой?
— Да, именно она была катализатором.
— Понятно. — Он слегка помрачнел. — Тогда вы должны были вспомнить и еще одно. Никто вас не принуждал участвовать в эксперименте.
— Это я тоже вспомнил. Правда, большого выбора у меня и не было.