Везунчик
Шрифт:
Начавшийся столь болезненно день пролетел как-то незаметно. На завтрак у меня была свежая дичь — какой-то упитанный грызун, доселе не попадавшийся, на обед я рискнул попробовать запеченную змею и признал, что ее мясо весьма неплохо на вкус, но ужин пришлось отдать врагу — варить крупу было лень, а достойной дичи по дороге так и не нашлось. (Ну не ворону же было жарить!) В сумерках я добрался до часовни, которую перед этим внимательно оглядел в подзорную трубу, пытаясь обнаружить в ней чужое присутствие.
Ничего не заметив, я все равно входил в храм осторожно, держа клинок наготове. Однако в этот раз удача решила мне улыбнуться — в обители богини судьбы никого не оказалось. Затащив свое добро под
Я уже составил подробный план действий по возвращению в Ирхон, продумал, что и кому буду говорить, а сон все не шел. Когда же я в десятый раз перевернулся на другой бок, в голову внезапно пришла мысль: "А ведь обещание-то свое я не сдержал!" Поднявшись, я активировал светлячок и спустился вниз по лестнице.
В этот раз у меня было время, чтобы рассмотреть внутреннее убранство храма более подробно. Ранее он наверняка поражал своим великолепием, но сейчас все картины на стенах большей частью осыпались вместе с штукатуркой, подсвечники и прочие предметы декора были вынесены искателями, а деревянные лавки наверняка пущены на дрова. Нетронутым остался только каменный алтарь у дальней стены, стоявший в небольшой нише. Подойдя к ней поближе, я увидел, что там имеется еще одна картина, сохранившаяся лучше прочих. На ней была изображена женщина с золотыми волосами, в черном платье. В одной руке она держала раскрытую книгу, а в другой — перо.
— Ну, здравствуй, Хинэль, — пробормотал я, рассматривая богиню судьбы.
Скажу прямо, особой красотой она не отличалась, и если бы не золотые волосы, переливавшиеся в свете светляка, в ее внешности не было бы ничего примечательного. Серая мышка, так сказать. Что ж, надо обязательно полюбопытствовать, как выглядит здешняя богиня любви. Уж ее-то храмовники точно должны изображать так, чтобы у верующих дух перехватывало от вожделения!
Порывшись в пыли возле алтаря, а затем у стен, где валялся всякий мусор, я не смог найти ни одного свечного огарка. Нет, грязные капли воска были, поэтому предположение, что местные служители не пользовались свечками, не подтвердилось. Плюнув, я положил на алтарь свой светлячок, подумав, что он послужит неплохой заменой, и сказал:
— Вот, выполняю свое обещание, Златовласка. Если это благодаря тебе я стал таким везучим, что уже раз эдак в пятый избегаю смерти, то прими мою искреннюю благодарность. Если же ты к этому не имеешь никакого отношения — тогда прими пламенный привет от "попаданца"… Ну а если ты лишь красивый миф этого мира, что наиболее вероятно, тогда мне остается только посмеяться над своей глупостью.
Я постоял еще минутку, рассматривая портрет, никакого ответа от богини не дождался и обрадовался, поскольку знал, что если человек разговаривает с богом — это молитва, а если бог с человеком — это уже явный признак шизофрении. Хотя, не скрою, я допускал возможность существования богини. Ведь в этом мире была магия, а значит, могли обитать и существа высшего порядка. Как сказала бы Ленусик — согласно законам жанра. И кто знает, возможно, Хинэль в данный момент очень занята и не имеет возможности отозваться на мою не слишком вдохновенную речь, либо решила часок покемарить и потому ничего не слышала, либо вообще находится вне зоны доступа сети.
В любом случае, свое обещание я посчитал выполненным и с чистой совестью вернулся
В этот день я достиг речки, где снова искупался, постирал шмотки, окончательно избавившись от преследовавшего всю дорогу запаха мутанта, удачно порыбачил, а затем до отвала налопался жареной рыбки. И хотя мне очень хотелось пройти немного на север, заглянуть в мертвый город, узнать, все ли в порядке у Мурки с котятами, я решительно подавил это желание. Ни к чему сейчас было задерживаться на Проклятых землях. Постирав свои шмотки, я перешел мост, а вскоре оставил в стороне желтую дорогу, двинувшись более безопасным маршрутом, который мне показал Дишур. В этот раз я преодолел его менее чем за трое суток, и в обед четвертого дня после моего купания даже без подзорной трубы мог разглядеть знакомые городские стены, из которых как раз выходила очередная команда искателей.
Улегшись за кустами, я опять похвалил себя за предусмотрительность (ближе подыскать надежное укрытие, способное спрятать меня от взглядов конкурентов было весьма проблематично) и принялся ждать, пока искатели не пройдут мимо. Заодно проанализировал свое путешествие и с удивлением отметил, что обратный путь показался мне намного легче и приятнее. Может, потому, что я шел один, и мог выбирать удобный для себя темп, устраивать привалы тогда, когда захочется или подвернется добыча, а не тогда, когда это нужно другим. Может, потому что чаще пользовался подзорной трубой, а потому имел возможность подмечать хищников и конкурентов издалека и избегать встреч с ними. А может, мне психологически было комфортнее путешествовать одному, чем в компании.
Так и не определившись, я провожал взглядом команду искателей, покуда она не скрылась за холмами, а затем подхватил мешок и пошел к Ирхону. Его стен мне удалось достичь за четверть часа бодрой рыси — ну очень не хотелось мне на последних метрах потерять все свое добро вместе с жизнью. Когда же я добежал до открытых ворот и с облегчением перевел дух, то услышал радостный возглас:
— Дон, ты только погляди — это же Ник Везунчик! И опять в мою смену!
"Мда, похоже, я обзавелся прозвищем!" — подумал я, увидав знакомые лица стражников — командира Ярута, его напарника Дона и мага, которого, если не ошибаюсь, звали Лотом.
— Приветствую работников доблестной стражи! — весело отозвался я, растянув губы до ушей.
— Действительно, он, — удивленно подтвердил Дон. — Вернулся, значит. А почему без Дорака и его приятелей?
Я спрятал улыбку и печально ответил:
— Их в Тертосе какая-то здоровая тварь порвала. Вроде бы крид, если я правильно понял возглас Лашта.
— Как это вышло? — заинтересовался Ярут.
— Быстро, я толком ничего и сообразить не успел. Мы только-только начали дома осматривать, как появилось это чудовище. Я как раз внутри был, слышу — крики. Выглянул посмотреть — на улице Дорак валяется с прокушенным горлом, а тварь уже Сишка на части разрывает. Ну, Лашт сразу подскочил и начал ее своим мечом рубить, вот только кости у твари дюже прочные оказались. Он всего два удара сделал, а потом крид так ему лапой своей врезал, что здоровяк со всего размаха в стену головой влетел. Тут-то я этому гиганту свои ножички в голову-то и всадил. Три штуки пришлось потратить, пока он дергаться перестал, — я машинально погладил перевязь и сокрушенно вздохнул: — Жаль, мужикам уже было не помочь.