Везунчик
Шрифт:
— Я в это время сарток мешал! — возмутился алхимик, награждая еще одним подзатыльником понуро опустившего голову паренька, обзавёдшегося новой прической. — И вообще, я тебе давно говорил — хочешь, чтобы я целыми днями приглядывал за Штроком, прибавь к моему жалованию десять монет. На меньшее я не согласен! А коли не хочешь, выгони бездаря на …, и не мучай больше ни себя, ни нас!
Несколько подрастерявший свой первоначальный запал начальник лаборатории закончил вытирать руки и недовольно буркнул:
— Чтобы его папаша меня потом со света сжил? Нет уж, я еще пожить хочу… А тебе, гаденыш, чтобы расплатиться за
— Не волнуйтесь, я только зашел узнать, вам случайно огневка не нужна? — спросил я, пытаясь спрятать улыбку.
Алхимик быстро успокоился и вполне нормальным тоном уточнил:
— Живая?
— Вчера вечером проверял, шевелилась, — ответил я.
— Показывай!
Я скинул рюкзак и извлек из него склянку с насекомым. Однако сегодня, при взгляде на трофей, мне оставалось только огорченно выматериться — красный жучок лежал на спине, скрестив лапки и никаких признаков жизни не подавал. Но алхимик не собирался смеяться над неудачником, не сумевшим донести трофей в целости. Поглядев на огневку, он приказал одной из женщин сбегать за "донором", которым оказался щенок, большеглазый и лопоухий. Сорвав тряпку со склянки, начальник цеха перевернул ее, приложив горлышко к заду щена, уютно устроившегося на руках женщины.
Оказавшись на покрытой короткой шерстью коже, насекомое внезапно ожило и вцепилось в нее своими челюстями. Пес рванулся, заскулив от боли, но спустя секунду затих, получив порцию смертельного яда. Довольно улыбнувшись, алхимик убрал склянку, приказал женщине унести труп щенка с впившейся в него огневкой и передать кому-то для обработки, а мне сказал:
— Четыре золотых. Больше не предлагаю, потому что у тебя знака нет.
— Согласен, — кивнул я и протянул начальнику мешочек с зубами крокодила. — А такой товар не интересует?
Заглянув в мешочек, алхимик поворошил зубы пальцем, затем прикинул по весу и коротко сообщил:
— Три серебрушки.
Это было раз так в пять ниже названной Лаштом цены, но я снова кивнул.
— У тебя все?
— Нет. Так получилось, что ко мне попала сумка с различными изделиями этой лаборатории. К сожалению, я новичок, а потому назначение, свойства, а также необходимые условия хранения большинства этих вещей сам определить не в состоянии. Выбрасывать их было бы глупо, как и продавать, не зная истинной ценности, поэтому мне нужен кто-то, способный во всем этом разобраться. Само собой, за подробную консультацию я готов заплатить.
— И много ли изделий? — уточнил алхимик.
В ответ я продемонстрировал ему свой рюкзак. Оценив его размеры, начальник велел подождать, а сам принялся раздавать подчиненным указания, направленные на ликвидацию последствий взрыва. Когда в лаборатории возобновилась и потекла своим чередом увиденная мной в первые секунды суета, алхимик вышел, махнув рукой, чтобы я следовал за ним, и пошел к пустовавшему кабинету. Кстати, в конце коридора, у самых дверей обители алхимиков стоял на почетном карауле
Заведя меня в кабинет, алхимик собрал валявшиеся на столе бумаги и кивнул мне. Развязав рюкзак, я принялся доставать из него все запасы Лашта и аккуратно раскладывать баночки, скляночки, мешочки и прочую дребедень. Затем начался ликбез — начальник цеха брал в руки одну или несколько вещей, коротко рассказывал, для чего они нужны, как ими пользоваться, как лучше всего хранить, а напоследок сообщал примерную стоимость. После этого возвращал их мне, дожидался, пока я засуну их на дно рюкзака и приступал к объяснению следующего предмета.
Мда, чего только не носил с собой здоровяк! Далеко не все препараты были лечебными, попадались защитные, несколько атакующих (не "жидкий огонь", но нечто очень на него похожее) и бытовые. Большинство жидкостей было специализированными противоядиями, предназначавшимися для ликвидации последствий укуса одного или парочки видов тварей. Мази полагалось использовать при соприкосновении с ядовитой травой или после попадания на кожу выделений некоторых существ (оказывается, слюна некоторых далеко плевавшихся тварей могла вызывать онемение или сильную аллергическую реакцию, а кое-кто вообще был покрыт слизью, по свойствам очень сходную с соляной кислотой).
Порошки же имели широкий спектр применения — одним нужно было пересыпать зародышей каких-то жаб, чтобы они подольше сохранились, другой стоило применять для нейтрализации ядовитых веществ в воде (когда сильно припрет, но в округе будут только отравленные ключи), третий был самым обычным зубным порошком, которым искатели отчего-то совсем не пользовались (видимо, кариес их не мучил), еще один помогал при расстройстве желудка (действительно, нужная штука!)…
Средств было очень много, я старался запомнить о них все, повторяя про себя слова алхимика. Лишь об одной склянке начальник сказал, что ее изготовила не его лаборатория (ее я даже не стал забирать), и один из мешочков вернул с улыбкой, ничего не объяснив (заглянув внутрь, я обнаружил соль вперемешку со специями, которую выложил по ошибке). Когда же последний горшок отправился в рюкзак, алхимик поинтересовался, чем он может еще помочь, а потом выдал два золотых и два десятка серебряных монет, попросив расписаться в бухгалтерской книге. Поблагодарив за консультацию, я покинул цех, получив вместо прощания разрешение приходить, если вдруг появится ценные ингредиенты.
К этому времени солнце уже опустилось к самому горизонту. Сообразив, что максимум через час мне нужно быть на воротах, я принялся размышлять, куда еще успею зайти. По плану было посещение лавок кожевника, одежной и книжной, однако нужно было выбрать одну, чтобы не заставлять Ярута ждать. Вспомнив, на каком из домов видел сапог на вывеске, я отправился в ту сторону и вскоре отыскал нужную мастерскую. Ее хозяин, узнав, что я хочу заказать себе новый наруч, сперва долго измерял красовавшийся свежей штопкой исходник, потом чертил схему этих специфических ножен, а после потребовал оплатить заказ сразу и, получив дюжину серебрушек, велел приходить завтра вечером.