Везунчик
Шрифт:
— А ты хочешь остаться и стать рабом?
Я промолчал, так как слова в данном случае не помогут. Не дождавшись ответа, Антон возмутился:
— Что, уже сдался? Но ведь можно же что-то сделать! Можно всем выскочить из клетки и напасть…
И снова парню не дали закончить, но на сей раз это была яма, в которую угодило колесо телеги. Клетку здорово тряхнуло, и разболтавшийся Антон прикусил себе язык, причем весьма сильно. Я мысленно поблагодарил всех богов этого мира за случившееся, и продолжил лениво обозревать окрестности.
Колеса поскрипывали, копыта коней постукивали, стражники переговаривались,
Время шло медленно, постоянная тряска и скрип действовали на нервы. Вдобавок желудок принялся отчаянно сигнализировать о необходимости чем-нибудь его наполнить. Чтобы хоть как-то отвлечься от чувства голода, я сосредоточился на окружающем пейзаже и принялся подмечать особенности местности, находя в ней немалые странности. К примеру, я замечал необычные деревья. Черные, совсем без листьев, кривые и перекрученные донельзя. Иногда они стояли целыми рощами, и тогда земля под ними казалась темнее, чем в других местах. Но попадались и поодиночке, в таких случаях они были маленькими и походили скорее на кусты.
С флорой вообще было не все понятно. Если вид из окна больше напоминал степь, то спустя часа четыре я толком не представлял, где мы находились. Такое впечатление, что мы скакали по разным климатическим зонам, потому что я видел и леса, которые наш кортеж оставлял далеко в стороне, видел участки пустыни, где были только камни и сухие колючки, видел поля, покрытые густой травой и цветами… В общем, сплошная белиберда выходила. Мне даже пришло в голову, что мы каким-то образом перемещаемся по разным мирам, но подтверждений этому я так и не обнаружил.
И это были еще не все странности. Несколько раз мы проезжали разрушенные строения. По осколкам камней и уцелевшим участкам стен нельзя было определить, что это было ранее — крепости или храмы, но явно что-то значительное. Однако больше всего меня удивила фауна этого мира — она была ну очень агрессивной. Мы ехали без остановок, но до наступления темноты на нас успели напасть трижды. Первый раз это была птичка. Миленькая такая птаха с трехметровым размахом крыльев и хищным клювом. Она попыталась вцепиться когтями в спину стражника, замыкавшего процессию, но тот отреагировал на удивление быстро, развернувшись и срезав саблей голову крылатому хищнику.
Второй раз нас атаковала стая существ, похожих на земных волков, правда, куда уродливее. Стая была немногочисленной, всего в два десятка особей, они долго бежали параллельным курсом, приглядываясь к добыче, но потом все же рискнули напасть на лошадь мага, ехавшего впереди. Но тот поднял руку и швырнул в них огненным шаром, который попал в самого крупного зверя и заставил его шерсть вспыхнуть. Раздался визг, и атака захлебнулась. Звери бросились врассыпную, а попавший под удар волк пометался немного в тщетной попытке сбить пламя, после чего рухнул на землю и затих.
Последнее
Когда солнце зашло, а вокруг сгустились сумерки, впереди появилось большое поле, на котором были в хаотичном порядке раскиданы каменные глыбы. По тому, как оживились всадники, я понял, что именно оно и было целью хозяев. Наверное, здесь мы остановимся на ночь. И давно пора, а то за восемь часов стояния мои ноги подустали, и все любопытство вытеснило острое желание вытянуться на ровной поверхности и хотя бы немного расслабиться.
Повозка, погромыхивая на ухабах, въехала в самый центр этого поля и остановилась. Возница спрыгнул с нее и с явным удовольствием потянулся. Я же настороженно рассматривал место, куда мы прибыли. Оно мне с первого взгляда не понравилось, так как представляло собой местный вариант Стоунхенджа. Больше десятка громадных глыб, поставленных вертикально, образовывали круг, в центре которого находилась черная плита, которая по форме напоминала большой обеденный стол и навевала нехорошие мысли о жертвенном алтаре. Когда же я рассмотрел прибитые к ней ржавые кольца, то сразу вспомнил о своих недавних подозрениях, и зло выдохнул:
— Приехали, блин!
— Это хорошо. Может, пожрать, наконец, дадут, — немного невнятно сказал Антон, еще не въехавший в ситуацию.
— Ага, догонят и еще дадут, — язвительно заметил я, наблюдая за людями в балахонах.
Все они уже спешились и сейчас занимались делом. Одни стреноживали лошадей и одевали им на морды мешки с каким-то зерном, другие исследовали окрестности, а один достал из седельной сумки кожаные ремни и принялся привязывать их к кольцам на плите. После этого у меня уже не осталось никаких сомнений в том, для чего хозяевам были нужны пленники. Похоже, они планировали провести какой-то обряд, в котором я участвовать не имел никакого желания. Но кто ж меня спрашивать-то станет?
Отвернувшись, я стал грызть веревку на руках, стараясь, чтобы никто из хозяев не заметил. Она поддавалась очень плохо, как будто была из синтетики. Отвлекла меня от этого занятия резкая боль в плече — это один из стражников ткнул меня острием копья. Все, нежности кончились, теперь узников никто жалеть не был намерен. Посмотрев на него, я сообразил, что если рискну продолжать, он запросто может всадить копье мне в живот, и демонстративно опустил руки. Значит, освободиться не суждено. За клеткой наблюдают двое хозяев, которые не оставят пленникам ни единого шанса. Придется ждать момента, когда они отвлекутся, а тогда попробовать повторить.