Везунчик
Шрифт:
До скалы я добирался с полчаса. За это время успело окончательно стемнеть, но в свете звезд и розовой луны можно было прекрасно различить детали выступавшего из земли нагромождения природного камня. Сама скала казалась не очень высокой, но занимала довольно обширную площадь. Ее вершина представляла собой странное скопление остроконечных шпилей, да и вообще, на серых, кое-где покрытых лишайником камнях присутствовало необычайно много выступающих ребер, углов и граней. Все это в сумме порождало ощущение какой-то искусственности, неестественности. При тщательном осмотре поверхности скалы, ощетинившейся каменными колючками, словно кактус, у меня появилось сомнение в том, что она была создана природой.
К
Подумав о том, не лучше ли будет заночевать где-нибудь под кустом, я все же решил рискнуть, сжал покрепче копье и шагнул в пещеру. Ход был достаточно большим, так что нагибаться не приходилось. Дальше он постепенно расширялся, забирая в сторону и спускаясь вниз. Пол был очень неровным, поэтому шел я очень медленно, опасаясь в темноте споткнуться и весьма удачно свернуть себе шею. Или же приложиться лбом о какой-нибудь выступ.
В общем, вариантов случайного членовредительства была масса, а никакого факела у меня не водилось. Как-то привык уже обходиться ночью без освещения, и даже найденные в городе масляные лампадки зажигать не пробовал — света звезд было вполне достаточно. Но сейчас я остро пожалел о том, что не догадался прихватить одну из них с собой. Тогда бы не пришлось изображать слепого, передвигаясь мелкими шажочками и водя копьем из стороны в сторону.
Когда, по моим подсчетам, я прошел метров пятнадцать, почувствовал на лице легкое прикосновение и отшатнулся. Нечто, в которое я уткнулся мордой, потянулось следом за мной, упрямо не желая отпускать мой нос и бородку. Брезгливо поморщившись, я провел ладонью по лицу, сдирая с него клочья липкой паутины. Блин, теперь найденное укрытие потеряло половину своей привлекательности. Оказывается, в этой пещере водятся пауки, которые теплых чувств у меня никогда не вызывали.
Первым моим желанием было броситься прочь отсюда, но потом я вспомнил все, что знал об этих членистоногих тварях, и решил идти дальше. Ведь ни один паук людьми не питается, а укусить может только в целях самообороны. С другой стороны эти неповрежденные тенета, свисавшие с потолка, наглядно указывали на то, что крупного хищника в этой пещере нет. Поэтому мне достаточно будет пройти еще немного, подыскать относительно ровный участок пола и подремать часиков шесть. И лишь одно остается неясным — смогу ли я заснуть, осознавая, что ночью по мне могут бегать эти мерзкие многоногие создания.
Представив эту картинку, я передернулся, но все же осторожно пошел дальше, стараясь пригибаться, чтобы избежать встречи с паутиной. Но когда снова почувствовал щекой прикосновение, плюнул и решил, что буду спать здесь. Кто знает, как далеко тянется эта расселина, а лишняя пара метров не спасет меня от волков, если те, взяв мой след, ночью наведаются в гости. Сняв рюкзак, я лег на каменный пол, и попытался вытянуться. Но мои ноги неожиданно уперлись во что-то мягкое и податливое.
— Это еще что за дрянь? — пробормотал я, сел на камне и протянул руку, чтобы пощупать находку.
Мои пальцы коснулись переплетения тонких нитей, кем-то заботливо свернутых в клубок. Очень большой клубок. Подключив к делу вторую руку, я выяснил, что его размер — метра два, не меньше, но форма не шарообразная,
"Блин, и как же я раньше об этом не задумался! Ведь видел и гигантских стрекоз, и мокриц-переростков, и пиявок с гусеницами, переевших "Растишки", но даже не удосужился предположить, что местные пауки тоже могут оказаться немного больше привычного мне размера!" — эти мысли пронеслись в моей голове, когда я выскочил из расселины. А в следующее мгновение там не осталось ничего. Я замер, как истукан, потому что навстречу мне со стороны речки двигалось порождение худших ночных кошмаров, воплощение моих детских страхов — огромный паук.
Эх, недооценил я бзики местной эволюции. "Немного больше", ага, как же! Размер этой твари оказался поистине фантастическим — одно лишь брюшко было диаметром не меньше двух метров, а длинные мохнатые лапы, на которых оно семенило, делали чудовище даже крупнее местной Годзиллы. Впору было вспоминать фильм "Властелин колец" с его паучихой, хотя киношный аналог отнюдь не вызывал у меня ужаса, от которого кровь стыла в жилах.
Я всегда знал, что пауки, несмотря на то, что имеют восемь глаз, видят довольно плохо. Однако этот экземпляр оказался исключением. Заметив меня, он немного притормозил, разглядывая нежданного гостя, а затем ускорил свой бег, видимо, распознав вероятную добычу. Именно это помогло мне сбросить оцепенение и начать действовать. Уронив на землю рюкзак, я размахнулся и метнул в паука копье. Однако бросок вышел неудачным, то ли замах оказался слабеньким, то ли шкура у паука была бронированной, но оружие только чиркнуло по его спине и упало в траву. От удара тварь остановилась, присев, после чего стала подбираться ко мне более осторожно. Заминка позволила мне извлечь из ножен одну из сабель, а левой рукой взять кинжал.
Когда до меня оставалось метров десять, паук прыгнул. Именно этого я и ожидал, поэтому успел метнуться влево, взмахнув саблей. Клинок угодил по одной из лап и перерубил ее, а я сделал кувырок и снова поднялся на ноги. Вот только паук оказался быстрее и не дал мне возможности приготовиться к следующей атаке. Он опрокинул меня на спину и попытался вцепиться своими могучими челюстями, но мне удалось выставить на их пути саблю.
Я видел, как двигаются длинные жала, покрытые блестевшей в лунном свете слюной и оказавшиеся настолько твердыми, что сталь отказывалась их перерубать. Я сопротивлялся изо всех сил, не давая себя укусить, одновременно пытаясь вонзить кинжал в брюхо твари. Да, я не ошибся, паук был бронированным. Его брюхо, вдавливавшее меня в податливую землю, надежно защищал панцирь, крепкий и твердый, как у черепахи, пробить который у меня никак не получалось. Сообразив, что нужно бить в голову я сумел извлечь руку из-под туши твари, но именно в этот момент паук ухитрился вырвать многострадальную саблю из моей ладони и вцепился в плечо.
Боль была дикая, но я неимоверным усилием воли сумел разогнать ее пелену и вонзил кинжал в открывшуюся моему взгляду тонкую шею паука. Никакой брони на ней не было, сталь легко вошла в тело твари, а по моей руке заструился знакомый холодок. Паук даже не понял, что умирает, он все сильнее вгонял свои жала в мое тело, накачивая ядом. Но вскоре поток холода, передаваемый кинжалом, иссяк, а на меня навалилась тяжесть. Попытавшись вырвать жала из своего тела, я не преуспел, тварь загнала их очень глубоко, поэтому решил для начала освободиться от туши.