Vigilance
Шрифт:
Все, что ему оставалось делать, — наблюдать издалека, слушать и делать выводы. В конце концов, жизнь в Круге научила его не только творить заклинания.
Комментарий к Подозрительная Мерриль
Фалон’Дин энасал анаст - фраза, использующаяся в долийских эпитафиях. Примерный перевод - “Фалон’Дин, даруй свое благословение”.
========== Клоачные будни ==========
– Задница Андрасте, шем, два серебряка – нормальная цена за такой яд!
– Хватит с тебя одного, остроухий!
– Если не заплатишь – можешь искать счастья в другом месте.
Наемник с ненавистью посмотрел на Адвена.
–
– И тебе не хворать, шем, - невозмутимо отозвался Сурана, протягивая ему пузырек с ядом и убирая деньги. Когда покупатель ушел, Томвайз мрачно покачал головой.
– Гаррет, хватит выпендриваться. – Всем своим видом эльф выражал усталость от грешного мира. – С такими клиентами лучше не спорить. Они могут и ножом пырнуть.
– Пусть только попробуют, - хмыкнул Адвен. – И вообще, Том, какого демона я должен зарабатывать за тебя твои же деньги?
Томвайз тяжело вздохнул. Иного аргумента в спорах у него – как и у многих других киркволльских эльфов – не было.
– Ты не знаешь, что такое Киркволл, - мрачно заявил он. – Если тебя ограбили, раздели до нитки, избили и оставили на улице, ты должен благодарить Создателя, что остался жив.
– Ага, учту на будущее.
После триумфального шествия по Ферелдену в качестве Серого Стража, Разящего Магией Своих Врагов, Сурана вынужден был признать, что свой талант пресмыкаться перед людьми он явно преувеличил. В Круге над эльфами никто особенно не издевался – более того, старшие чародеи это строго запрещали. Поэтому, выйдя из Башни, в ответ на любую попытку незнакомца посмеяться над слабым эльфом Адвен мог дать ему в глаз или угостить слабенькой волшебной стрелой. Угнетенным и слабым «кроликом» он был исключительно на словах, поэтому от раболепия эльф был очень далек, привыкши общаться со всеми на равных (за исключением долийцев, пожалуй – их Сурана считал ниже себя по уровню развития). Вот и сейчас, устроившись на работу в лавку Томвайза, Адвен никак не мог приучить себя покорно соглашаться с любыми оскорблениями и глотать обиду. По его мнению, эльфы Киркволла перестарались с «шемобоязнью».
Обходя вниманием эту досадную мелочь, Сурана считал, что добился значительных успехов. Лавка Томвайза находилась в Клоаке – отвратительных трущобах под городом, где чахли заброшенные штольни. Пускай там было почти нечем дышать, пускай с непривычки эльф заходился в приступах жуткого кашля, но это место было стратегически выгодным. Там обретались преступники, наемники, головорезы из Хартии, тевинтерские работорговцы и сбежавшие из Круга маги-отступники. Даже просто слушая разговоры вокруг, эльф купался в море интригующих сведений. Он довольно быстро узнал расстановку политических сил в городе (намного подробнее, чем изложил это Страуд со слов Бетани), имена самых влиятельных и известных людей города (в числе которых была Агнес Хоук со своей пестрой компанией приятелей) и местоположение тайных убежищ контрабандистов и отступников.
А еще он нашел Андерса.
Сбежавший Серый Страж обретался в той же Клоаке, и его нищенское жилище, украшенное лишь горящим фонарем, было превращено в лечебницу. Стоит заметить, что лечил Андерс всех бесплатно и вдобавок, по слухам, помогал магам бежать из Казематов и делал это довольно часто. Адвена, убежденного эквитарианца*, это обстоятельство весьма раздражало. Однако он решил не принимать поспешных решений и только наблюдал за Андерсом издалека, поражаясь, насколько сильно маг изменился за ничтожно короткое время. Обаятельный и безответственный шутник ходил мрачнее тучи, говорил с каким-то пафосным надрывом
А еще в Клоаке часто показывалась Агнес Хоук. Бойкая темноволосая девица громко болтала со спутниками, оглушительно хохотала и между делом всаживала нож под ребра очередному головорезу, от безысходности решившему ограбить ее. Хотя, по словам Феликса, Хоуки были ветвью благородного семейства Амеллов, найти хоть каплю благородства в Агнес было затруднительно: выражалась она по-простецки, не могла похвастаться ни благородной осанкой, ни царственным видом – типичная «ферелденская брюква», как в шутку называл «собачников»** Натаниэль. Она была по-своему обаятельна и мила, но Сурана никогда не заглядывался на человеческих женщин. Было в них что-то отталкивающее.
– Эй!
Дружелюбно помахав рукой Томвайзу, Агнес подошла поближе. Приветливо кивнув ей, Адвен мельком глянул на ее спутников – безбородого гнома с арбалетом за спиной и смуглого эльфа, с ног до головы расписанного серебристыми татуировками.
– Привет, Хоук, - устало улыбнулся торговец. – Как поживаешь?
– Не могу пожаловаться, Томвайз. – Девица была в весьма приподнятом настроении. – Я теперь живу в Верхнем городе. Неделю назад перебрались туда с мамой и Дейном.
– Ого. – Эльф удивленно приподнял брови. – Ничего себе. Как это тебя угораздило?
– Я же Амелл по матери. В Верхнем городе есть наше имение. Мама просто добилась у наместника того, чтобы его вернули законным хозяевам.
– Поздравляю, Хоук. Ты молодец.
– Вижу, ты совсем себя не бережешь, - озабоченно покачала головой Агнес, слыша усталое безразличие в голосе Томвайза. Тот лишь махнул рукой:
– Надо же как-то кормиться. Деньги сами себя не заработают.
– Парень, иногда можно споткнуться о кучу золота, главное – не проворонить этот момент, - усмехнулся гном.
– Что-то я не припомню, Варрик, как мы спотыкаемся о кучи денег, - отозвалась девушка.
– У тебя девичья память, Хохотушка. На Глубинных тропах примерно так дело и обстояло. Правда, куда чаще мы спотыкались о порождений тьмы, но их судьба интересует людей намного меньше.
Когда он упомянул Глубинные тропы, Хоук слегка побледнела, и Сурана это заметил. К счастью, сама Агнес не обращала на него никакого внимания, поглощенная беседой со старым приятелем.
– Может, тебе подкинуть денег? – участливо поинтересовалась она. – Мне теперь не нужно считать каждый медяк.
– Спасибо, Хоук, ты очень добра, - улыбнулся Томвайз. – Но лучше оставайся моим клиентом и дальше. Мне приятнее получать деньги за работу, чем за красивые глаза.
– Старый честный Томвайз. – Девушка ласково потрепала его по руке. – Об этом можешь не волноваться. Я уже сказала Бодану, что яды буду заказывать у тебя. Ты сам знаешь, как много этого добра мне требуется.
– Да, Хоук. Можешь на меня рассчитывать.
Адвен бы взбесился, если бы каждый встречный называл его исключительно «Сураной», но Хоук, видимо, давно с этим смирилась. Фамилия шла ей едва ли не больше, чем имя, и ее часто называли именно так. В могучем «Хоук» было больше силы и основательности, чем в вяленьком «Агнес» – имени, которое подошло бы какой-нибудь щуплой церковнице.