Вик Разрушитель 3

Гуминский Валерий Михайлович

— Британцы всегда работают на перспективу, — Факир почувствовал, как его спина одеревенела от долгого сидения на табурете. Чтобы размять мышцы, пришлось вертеться на месте. Он устал, и таким образом показывал, что пора бы его отвести в камеру.

Следователь так не думал.

— Похищение верноподданного Русского государства Волховского Викентия вписывается в вашу стратегию? Ведь вы изменили своим правилам, не пробовали склонить молодого человека к сотрудничеству и не расписывали перед ним яркие перспективы.

— Да, похищение юноши оказалось

спонтанным, — сознался Хмеловский. — Меня заинтересовала личность Волховского, когда он играючи отбил две боевые магоформы и спас гостей в императорской ложе. Об этом писали в Сетях и в газетах. Разве я мог пройти мимо подобного феномена? Когда удалось поднять скупую информацию о Волховском, я больше не сомневался. Мне нужен был этот мальчик.

— Его сиротство сыграло окончательную роль?

— Конечно. Это же подарок! Вот почему я надолго остался в Москве, а не боязнь быть арестованным на блокпосте заставляла сидеть меня в норе! Поверьте, прорваться сквозь двойное или тройное оцепление мне бы не составило труда. В крайнем случае отдал бы на растерзание своих боевиков. Но я готовил похищение осторожно и тщательно. Права на ошибку уже не оставалось.

— Назовите имена эмиссаров лорда Гамильтона, — неожиданно потребовал следователь. — Даже если они вымышленные.

— Джеймс Барлоу. Он из дворянской семьи, второй сын офицера Пятого Королевского полка, расквартированного в Эдинбурге. Второй — Виктор Коуэлл из мелкого дворянского рода. Паталогический авантюрист, которого Гамильтоны стараются бросить на самые сложные задания. Как его до сих пор не пристрелили, не понимаю.

— Хорошо, вы упоминали о третьем человеке, держащим с вами связь.

— Он скандинав. Ларс Свенссон. На нем агентура всей Скандии.

— Кому подчиняется?

— Риму.

— Вам известны его связи?

— Нет. Мы встречаемся только в крайнем случае. Пясты решили действовать на свой страх и риск, не привлекая помощь английских и скандинавских кланов. Можно сказать, это домашняя грызня. Многих шляхтичей не устраивает правление Ягеллонов, и найти среди них исполнителей не составило труда.

— А «Черные Ястребы»?

— Ну… Это же элита среди наемников. Скальпелем против меча воевать нельзя.

— Хорошо, — следователь покачался с носок на пятки, поскрипывая начищенными туфлями. — Что с вами?

— Спина затекла, непривычно сидеть на стуле без спинки, — криво улыбнулся Факир.

— Потерпите немного. Вас скоро отведут в камеру, отдохнете… Ответьте на еще один вопрос: в смещении с трона короля Матиаса какова ваша роль?

— Вы ошибаетесь, — улыбнулся Факир. — Меня в тот период в Стадсхольмене не было. Я отдыхал на пляжах Андалусии.

— Какой же вы, однако, любитель пляжей... Вы владеете способностью открывать порталы?

— Нет, что вы! — пан Хмеловский искренне засмеялся. — Да, я стараюсь скрывать свой Дар, но освоение телепортации слишком мудрено для меня.

— Тогда кто это? — следователь подошел к столу, вытащил из дела и разложил перед Факиром четыре фотоснимка. На каждом из

них был запечатлен высокий светловолосый мужчина с крупными чертами лица и надменным взглядом в окружении большого количества людей в деловых костюмах. — За мятежным конунгом Харальдом находитесь вы или ваш двойник? Плохо же вы прятали свое присутствие на тинге.

Факир молчал, изучая снимки, сделанные явно агентом русской разведки, каким-то образом проникшего на тинг. Аккредитацию журналисты могли получить только через специальный королевский комитет, заправлявший всеми процессами публичного толка. Значит, у русских хорошие подвязки в Стадсхольмене.

— Даже не подозревал, что вы так плотно следили за мной, — сказал он, таким образом признавая свое поражение.

— Не обольщайтесь, пан Хмеловский, — усмехнулся следователь, убирая фотографии в папку. — Следили не за вами. Эти снимки сделаны уже после ритуального поединка. Переворот, затеянный конунгом Харальдом, стал неожиданностью для многих правящих семей Европы. Вся подготовка была тщательно законспирирована, и даже мы не смогли выявить ключевых игроков. Увы, вам удалось создать смуту в Скандии. Теперь придется прилаживать неимоверные усилия, чтобы непомерные амбиции Харальда не ввергли в гражданскую войну нашего северного соседа. Вы злой гений, пан Хмеловский, долго мы гонялись за вами.

— Вы преувеличиваете мои способности, пан следователь, — улыбнулся Факир. — По вашей логике во всех бедах, случающихся в европейских аристократических домах, виноват только я. Надеюсь, в «пражской катастрофе» меня не обвинят?

— Топорная шутка, — сухо произнес следователь, сев за стол. — Вы были в шаге от подобного, и, если бы не мальчишка, сорвавший ваши планы, могли прославиться в среде таких же беспринципных и оголтелых террористов. Чем вам грозит обвинение, понимаете?

— Смертная казнь, — пожал плечами Факир. — Знал, на что иду.

— И не боитесь?

— Когда долго занимаешься подобными вещами, рано или поздно начинаешь просчитывать варианты. Умирать не хочется, врать не буду.

— Рассчитываете на предложение о сотрудничестве? — усмехнулся следователь, убирая сигареты со стола. Кажется, допрос подошел к концу. — Выскажу сугубо свое мнение: вздернуть бы вас на виселице. Слишком много крови вы, пан Хмеловский, попортили нашим спецслужбам. Оставлять вас в живых непростительная ошибка.

— И даже не воспользуетесь моими знаниями? — криво улыбнулся Факир.

— Можно применить ментоскопию.

— Способ так себе…

— Согласен, одноразовая процедура. Потом подтирай за вами слюни и сопли в спецучреждении, вбухивая деньги налогоплательщиков на ваше содержание в виде овоща… Что ж, пан Хмеловский, вас сейчас отведут в камеру. Если вы и в самом деле готовы на честное сотрудничество — это очень похвально. Я передам по инстанции вверх о вашем желании.

— Буду премного благодарен, — наклонил голову Факир, желая как можно скорее добраться до камеры и упасть на кровать, чтобы убрать ноющую боль в пояснице.