Вик Разрушитель 4

Гуминский Валерий Михайлович

— Сметет Мстиславских с верхушки пирамиды, — мрачно ответил Юрий. Ему не нравился такой вывод отца.

Император погрозил сыну пальцем, усмехнулся.

— Поэтому и нужно всегда держать мальчишку под нашим наблюдением. Хочет поступить на службу в «Арбалет»? Поможем исподволь провести через все ступени, чтобы стал волкодавом Иртеньева. Хочет осваивать экзоскелеты? Не проблема. Посодействуем. Но Мамонов должен стать нашей экзотической игрушкой, безобидной и управляемой. Все разрушения, которые он инициирует своим существованием, нужно направить

в противоположную от нас сторону.

Цесаревич кивнул, осознавая правоту отца. Любого можно заставить служить Мстиславским: большими деньгами, высоким постом, красивыми женщинами, невероятными перспективами безбедной жизни, возвышением на пирамиду аристократического общества. Но лишь тогда, когда человек с избытком хлебнул дерьма и устал от ощущения бессилия. До этого состояния он еще попытается побарахтаться. Княжич Андрей сейчас молод, и будет брыкаться, показывать свой характер и норов. Значит, его нужно не ломать, а гнуть исподволь, придавая нужную форму, как боевому луку.

— Кто готовит поездку Лидии на турнир в Венецию? — поинтересовался Иван Андреевич.

— Я поручил подготовку Василию Патрикеевичу. Он ведет переговоры с дожами Мочениго и Гримани, уже грызущимися между собой за право принять у себя команду русских пилотов.

— Княжич Голицын — серьезный молодой человек, сумеет выбить лучшие условия, — кивнул император. — Тем более, его младшая сестра — Глава Учебного Совета лицея. Я так предполагаю, что команда будет сформирована полностью из учеников «Чистых Прудов»?

— С небольшими вкраплениями других опытных пилотов УПД из других заведений, — подтвердил Юрий.

— И кстати, нужно сделать так, чтобы право принять наших ребят перешло к Гримани. Не забыл, надеюсь, что Мочениго должны сойти с повестки дня?

— Так точно, Ваше Величество.

— И пусть Лидия начнет уже сейчас подкидывать княжичу Мамонову информацию о предстоящем турнире в Венеции. Разжигает интерес, как дровишки в печь подкидывает.

— Думаю, он и без таких изощрений вцепится в идею поехать на турнир, — улыбнулся цесаревич. — Правда, существует какой-то отбор, на который я повлиять никак не смогу.

— Поговори с Василием Голицыным, — император поднялся и энергичными движениями стал разминать плечи. Прошелся по беседке, поскрипывая половицами. — Пусть он намекнет сестре насчет протекции. Мамонов должен попасть в команду, приехать в Венецию и обозначить конфликт с Пьетро Мочениго из-за Лидии.

— С тобой опасно иметь дело, отец, — признался Юрий. — Так бесстрастно, без колебаний использовать людей ради достижения личной цели… уметь надо. Признаться, авантюру с Мамоновым я признавал опасной, но мальчишка с честью выпутался из ситуации, принеся нам ценный приз — агента Хмеловского. А теперь новая комбинация.

— Не ради личной цели, а ради Семьи и Рода. Мне-то какая личная корысть?

— Ну да, ты прав. Кстати, решили, что с Факиром делать? — заинтересовался цесаревич.

— Ничего, — пожал плечами старший Мстиславский и хмыкнул. —

Пусть сидит под присмотром да мемуары пишет про свои делишки. Пока не вспомнит все связи с иностранными резидентами — выпускать эту змею из каменного серпентария нельзя. Не забывай, что и псевдоним он выбрал говорящий: Факир. Еще не раз попробует вокруг пальца обвести.

3

Гулкие басы акустических систем, умело спрятанных в глубинах клуба, сотрясали воздух помещения, освещенного разноцветными всполохами светомузыки. Небольшая компания молодых людей сидела за самым дальним столиком, не привлекая к себе особого внимания, и попивала слабенькие алкогольные коктейли. И лишь только княжич Корибут-Воронецкий прикладывался к бутылке с пивом и аппетитно хрустел солеными орешками.

Чтобы музыка не мешала разговору, над столиком раскрыли непроницаемую «сферу», и теперь можно было без напряжения в голосе общаться и не переживать, что кто-то услышит разговор. Впрочем, это не мешало парням поглядывать на танцующих и выискивать среди них симпатичных девушек.

— Я ведь предупреждал тебя, Сашка, что не нужно приставать к людям на улице, — княжич Михаил покачал головой скорее не осуждающе, а с изумлением. — Кто бы мог подумать, что этот бесстрашный парнишка окажется в одном лицее с тобой! И ведь какая уверенность в его голосе была, когда он обещал встретиться на дуэли! Неужели уже тогда знал?

— Хорош стебаться, Мишка, — поморщился Долгоруков, ощущая вязкость грейпфрутового сока и легких тонов рома в коктейле. — Я когда его увидел, всего переклинило, хотел паршивца тут же, на месте удавить. Каюсь, надо было по-другому все дело обстряпать. А так получилось, что вспылил как слабонервная барышня.

Сидевший рядом Кирилл Корецкий тихо хрюкнул от смеха, на что Александр сразу же встопорщился:

— Тебе смешно? Или я должен был пройти мимо? Этот Волховский…

— Мамонов, — тихо исправил Ленька Кутузов, примостившийся на самом дальнем уголке дивана.

Долгоруков бросил на него злой взгляд.

— Дьявол разберет, кто он на самом деле! Ну пусть будет Мамонов… На него уже ставки принимают! Коэффициент двадцать к одному, а кое-кто рискует максимальной ставкой! И знаете кто? Арина Голицына зарядила на моего противника!

— Рисковая девушка! — с восторгом произнес Корецкий.

— Она знает что-то, что ты упустил, — заметил Михаил.

— Какой глубокомысленный вывод! — съязвил Александр. — За спиной Мамонова торчат уши Мстиславских, как пить дать! Этим самым мне намекают, чтобы я особо-то не рассчитывал на поддержку. Отец, когда узнал про дуэль, всю плешь проел. Дескать, мог бы свой язык придержать ко времени. Правда, сказал это гораздо грубее, но смысл был такой.

— Степан Анатольевич — мудрый человек, он просто так не будет словами бросаться, — заметил Воронецкий с улыбкой. — Но твоя проблема началась гораздо раньше. Кто тебе мешал пройти мимо молодой парочки? Чего к детям прицепился?