Вик Разрушитель 4
Шрифт:
— А у тебя есть что скрывать? — Кочубей навострил уши.
— Зря я согласилась, чтобы вы были рядом с Мамоновым в качестве поддержки, — вздохнула Мстиславская. — Одна головная боль от ваших вопросов…
— Все-все! Молчок! — Кочубей вздернул руки над головой, идя на попятный. — Просто интересно, что вы заранее расписали победу Андрея. Даня-то прав. На чем базируется уверенность Великой княжны? Кстати, мы так и не узнали, какая у тебя Стихия?
Вопрос предназначался мне.
— Я универсальный одаренный, — пробую отшутиться.
Спасло меня от дотошливых расспросов одноклассников появление Голицыной
— Господа, — Арина простучала каблучками туфелек и остановилась возле учительского стола. — Приветствую вас. Разрешите донести до сведения Андрея Георгиевича, что княжич Долгоруков не выдвигает иных требований, что были заранее им озвучены. Дуэль признана Учебным Советом правомерной и состоится через несколько минут. Позвольте представить распорядителя дуэли княжича Чарторыйского Демьяна Викторовича.
Светловолосый парень с приятным округлым лицом и пробивающейся под носом щеткой усиков энергично кивнул, приветствуя нас. По-видимому, он из старшего потока, выпускник. А это значит, почти вся верхушка Учебного Совета в следующем году сменится кардинально. Вполне допускаю, что в него войдет Великая княжна Лидия; она явная кандидатка.
— Андрей Георгиевич, вы не отказываетесь от дуэли? — у Чарторыйского был мягкий бархатистый голос, обволакивающий умиротворяющей тональностью. — Может, возникли какие-то обстоятельства, которые позволят вам без ущерба чести не выступать на арене?
— Княжич Мамонов будет драться, — неожиданно подала голос Лидия. Она встала рядом со мной, упрямо задрав подбородок. Знакомый пассаж. Интересно только, почему напарница так рьяно выступила за дуэль. — Иные вопросы не обсуждаются. Я думаю, княжич Долгоруков должен быть наказан за свой проступок, порочащий честь высокородного дворянина.
— Не смею запрещать вам высказывать личное мнение, светлая княжна, — Демьян изобразил легкий поклон в сторону Мстиславской. — Итак, Андрей Георгиевич, через десять минут встречаемся на стадионе.
Мне дали переодеться в темно-синий комбинезон для дуэлей, чтобы не портить лицейскую одежду, после чего наша компания миновала опустевшее фойе центрального корпуса и через коридор перешла в здание, где был актовый зал. Возле него сейчас собрались старшие классы, которым было дозволено посмотреть схватку. Друзья присоединились к ним, а Лида осталась со мной. Арина все-таки включила ее в состав Комиссии, поддавшись напору Великой княжны.
Мы оба, чуть ли не рука об руку, вышли из здания и по залитой осенним солнцем улице дошли до стадиона. Я рассмотрел стоящего на входе Чарторыйского, княжну Голицыну, двух мужчин в серых плащах одинакового кроя и длины, женщину в коричневом осеннем пальто и в вязаной белой беретке, чьи глаза с золотистым отливом насквозь пронзали меня. За ее спиной застыли две молодые девушки в плащах. У обеих — зеленые шарфики с каким-то значком, отсюда разглядеть не получалось. И конечно же, застывший как каменная статуя княжич Долгоруков в такой же дуэльной униформе, только красного цвета. Он стоял отдельно ото всех, заложив руки за спину, настраиваясь на бой.
— Добрый день, господа, — подошел я и кивком обозначил приветствие.
Все вразнобой
— Андрей Георгиевич, — слово взял Демьян. — Позвольте вам представить наших магов из технической службы лицея. Они обеспечивают защиту периметра и контролируют излишне агрессивные выбросы магической энергии, кои иногда случаются. Наша Целительница, Арбузова Евгения Семеновна и ее молодые помощницы.
Я обратил внимание, что Чарторыйский не назвал имен магов и молодых лекарок. Намеренно или нет, не знаю. Но судя по их реакции, никто в обиде не был.
— Позвольте донести до вас, господа, порядок проведения дуэли, — Демьян с необычайной гордостью, словно любовался собой, расправил плечи и нравоучительно продолжил: — Сначала на стадион заходят соперники и становятся в центре на противоположных сторонах круга. Затем — Целительница с помощницами, Великая княжна Лидия, я и княжна Голицына как члены Учебного Совета, а маги закрывают арену защитным куполом. Только по моему сигналу начинается дуэль, никак не раньше. Вам понятны условия, Андрей Георгиевич, Александр Степанович?
— Более чем, — коротко бросил Сашка.
Я только кивнул.
Мы миновали красивые ажурные ворота, ведущие на стадион, пересекли беговую дорожку и вступили на гаревое покрытие арены, которое намеренно не засевали травой. Какой смысл, если одна дуэль может выжечь весь газон?
Молча дойдя до центра, мы разошлись в стороны и встали друг против друга, разделенные лишь белой полосой.
— Сегодня я тебя побью, Мамонов, — оскалился Долгоруков. — Истреплю как паршивого щенка, чтобы знал, на кого не следует тявкать. На глазах у всего лицея. Вот будет потеха. Сын «золотого тойона», князя инородцев — и такое унижение.
— Да хватит уже, надоел, — лениво ответил я, разгоняя в солнечном сплетении «печку» до нужной температуры. И сразу же ощутил покалывание в пальцах. Энергия забурлила в каналах, стала концентрироваться в нужных местах. Тело как будто превратилось в мощную батарею, готовясь в любой миг сорваться в атаку и сокрушить любое препятствие, как катящийся с горы валун. — Мы сюда драться пришли, а не языками чесать.
Долгоруков побелел от ярости. Глаза заполыхали от такой неслыханной отповеди, унижавшей его тонкую аристократическую натуру.
— Ладно, жди, — прошипел он.
Между тем маги создали вокруг нас защитное поле. В ушах сразу заложило от перепада давления. Хрустальный звон не слышен — значит, магические щиты находятся на приличном расстоянии от меня и спокойно выдерживают нахождение Разрушителя внутри купола. Главное, не сходить с центральной оси и постараться победить противника как можно быстрее.
Демьян, который вместе с Ариной Голицыной и Лидой сидел на верхней трибуне, поднял руку и как в замедленной сьемке опустил ее, давая сигнал к дуэли. В тот же миг фигура Долгорукова замерцала и окуталась алыми всполохами, переходящими в ярко-красный цвет стихийного доспеха. Соперник сформировал активную «броню Огня». Вытянув руки, на которых созревали для атаки пресловутые «серпы», Сашка первым бросился на меня, мечтая только об одном: втоптать в землю на глазах многочисленных зрителей, прилипших к визору.