Вик Разрушитель 4
Шрифт:
— Ну… Если у нас такой разброс во мнениях, давайте, я выступлю, — как-то неуверенно произнес Артур.
Они реально боятся какого-то Дивеева? Насколько же силен этот пилот, что даже Вадбольский опасается встретиться с ним. Не хотят подмочить свою репутацию?
Я развернулся лицом к команде и сказал небрежно:
— А про меня вы забыли?
— Мы не знаем, на что ты способен, — смутился Вадбольский. — Извини…
— Дивеев — «водник», так? — я обвел взглядом притихших ребят. — Так. Все стихийники действуют по стандартной схеме в начале боя, и только потом начинают показывать
В ответ была гробовая тишина. Многие смотрели на меня как на сумасшедшего, только Ржевский широко улыбался, показывая большой палец. Лидия с трудом сдерживалась, чтобы не рассмеяться, а Маша Трубецкая с уважением, сквозь которое все же сквозило недоверие, покивала.
— Следом идет парный бой, — напомнил Иван Скуратов. — Тебе хватит сил?
— Посмотри на меня, — я скинул пиджак перед оторопевшими ребятами, напряг бицепсы и грудные мышцы, которые рельефно проступили под рубашкой. — Я уже два года не вылезаю из тренажерных залов и с полигонов. Меня гоняют как сидорову козу без продыху. Знаете, каким я был в приюте?
И с раздутыми щеками, заодно показывая размеры живота, косолапо прошелся по комнате. Раздался смех, обстановка сразу разрядилась.
— Да я могу и три боя провести, — я вдохновился, потому что хотел встряхнуть команду, заметно скисшую от перспектив проигрыша каким-то там казанским лицеистам. — Только зачем боевой опыт у других отбирать? У нас хватает пилотов, пусть все выступят.
— А я в Мамонова верю, — вдруг сказала Трубецкая. — Он нахален и уверен в своих силах. Я Акимкину тактику знаю, он сразу пытается задавить водяными молотами и лезвиями. Такое крошево начинается, весь защитный доспех срывает. Артур, у нас же есть записи с его выступлениями?
— Да там всего два боя: с прошлогоднего турнира и показательный в Кремле, — откликнулся Вадбольский.
— Мне хватит, — кивнул я задумчиво. Мелькнула одна мысль, которую следовало обдумать очень серьезно. Но озвучивать ее пока не решился.
Артур хотел дать мне архивные записи на магическом носителе — я отказался и попросил переслать их по Сетям на мою почту. Не хотелось рисковать командным имуществом. Антимагия ведь никуда не делась, она по-прежнему таилась во мне.
Когда мы обсудили разные вопросы и договорились о первой общей тренировке, я вместе с Лидой покинул штаб-квартиру. Мы направились к выходу, потому как учебные занятия из-за жеребьевки и большого наплыва высоких гостей были сокращены и к этому времени уже закончились.
— Мне рассказали интересные вещи про скаутов, — я покосился на Великую княжну, проверяя ее реакцию. — Это правда?
— Правда, — не моргнув и глазом, ответила Лида.
— Интересные у вас тут вещи происходят, — хмыкнул я. — А не было таких случаев, что команда соперника перед турниром нанимала каких-нибудь отморозков, и те сознательно выводили из строя сильных игроков?
— Да ты что? — княжна округлила глаза. — Как ты вообще о
— Мне можно, я в гадючьем гнезде десять с лишним лет прожил, — обронил я, нисколько не смущаясь сказанным. — Так были или не знаешь?
— Не знаю, надо повспоминать, — все-таки Мстиславская была девушкой разумной, не бросилась на меня с кулаками, что я несу бред. — Год назад при розыгрыше «Пурпурной Звезды» в полуфинале встречались казанский и тобольский лицеи. У тоболяков самый сильный пилот Матвей Гагарин. Так вот, перед началом соревнований он разбился на тренировках. Его УПД почему-то потерял управление, интегратор начисто вырубило. Представляешь, каково это — грохнуться с высоты десять метров в железном коконе? Он только в последний момент сумел погасить инерцию падения «воздухом» и отделался еще легко. Всего три ребра сломал. Его бы успели вылечить, но несчастный случай произошел уже здесь, в Москве. А завтра уже полуфинал. Вот не знаю, нужно ли подозревать?
— Возможно, возможно, — призадумался я. — Надо бы Артуру подсказать, чтобы осторожнее себя вел. Как мне кажется, казанцы рассчитывают, что против Дивеева выйдет именно он. Зуб даю, так и будет. Значит, попробуют воздействовать.
— Может, я поговорю с папой? — неуверенно проговорила Лида, остановившись в фойе напротив выхода, где ее уже ждали телохранители. — То, что ты сейчас сказал, кажется бредом. Но я привыкла к твоим парадоксальным мыслям и поступкам, поэтому… Тебе тоже стоит поглядывать по сторонам.
— Само собой, — я изобразил легкий поклон, прощаясь с Великой княжной, потому что увидел Кочубея, мнущегося за мраморной колонной. Явно меня ожидает.
— До свидания, Андрей, — Лида ответила кивком и заторопилась на выход.
Мишка тут же подлетел ко мне, цапнул за руку и потащил обратно на второй этаж. Здесь было тихо, все уже покинули лицей, но из-за некоторых дверей доносились какие-то звуки, как будто скороговоркой бубнило радио или разговаривали взрослые.
— Куда ты меня тянешь? — я с трудом отцепился от клешни Кочубея.
— К Голицыной. Она хотела тебя видеть.
Я сразу понял, в чем дело. Ухмыльнулся, одернул пиджак, пригладил торчащие волосы и зашел следом за другом в кабинет Учебного Совета.
— День добрый, Арина Васильевна, — поздоровался я с девушкой, одетой в тонкий брючный костюм песочного цвета. Она в этот момент поливала горшечные цветы из маленькой лейки. — Как здоровье, настроение?
— А, это вы любимчики Фортуны, — поставив лейку на подоконник, Арина села за свой стол. — Здоровье прекрасное, настроение еще лучше. Уже знаете своих соперников?
— Да, но в отличие от вас, в команде настроение не столь радужное, — я усмехнулся, и подчиняясь жесту Главы Совета, устроился на гостевом диванчике, рядом примостился Кочубей.
— Казанцев испугались? — догадливо хмыкнула Голицына.
— Мандраж у ребят, — кивнул я. — Пришлось слегка замотивировать. Мне-то без разницы, кого бить.
Княжна покачала головой, улыбка скользнула по ее губам. Девушка сцепила пальцы рук, положила их перед собой.
— Ты всегда такой самоуверенный, Андрей Мамонов?