Вик Разрушитель
Шрифт:
«Передвижной штаб», как шутливо называл Иван Олегович свой комфортабельный вагон, мне понравился. Для приютского мальчишки он был просто роскошный. Отделка стен – из орехового дерева, покрытого лаком. Кругом светильники, большой кондиционер, большой полукруглый диван, кресла, столик. На дальней стене висит белая панель, на которую можно проецировать фильмы или новостные передачи из столицы через амулет-визор. На полу темно-зеленый плотный ковер, возле которого я замер, не в силах
Булгаков, видать, понял мои мучения и легонько подтолкнул в спину.
– Проходи, не жмись. Здесь каждый день убираются. Ты же по лужам не бегал, чего стесняешься. Обувь снимать не нужно.
Подчиняясь строгому, но с оттенками благодушия, голосу, я из освещенного коридора шагнул дальше. Светин отец кивнул огромному охраннику и отпустил его. Тяжело опустился на диван.
– В Москву приедем завтра утром, так что будешь спать в моем кабинете. Ту дверь видишь? Душевая там же. Насчет полотенца и одежды распоряжусь.
Иван Олегович с сомнением посмотрел на мою фигуру, оценивая степень риска, если предоставленная одежда на меня не залезет.
– Борис! – крикнул он.
– Да, хозяин! – огромный охранник словно никуда не уходил, тут же вырос на пороге «залы».
– Посмотри на мальчишку, – кивнул он в мою сторону. – Нужно быстренько съездить в город, купить ему одежку. Простенькую, но не казенную. Понимаешь? Не догадались сразу по дороге заскочить!
– Сделаю, – кивнул Борис. – Я вместо себя Руслана оставлю. Если какие поручения будут, через него справляйтесь.
– Я понял тебя, – махнул рукой Булгаков, отпуская своего бойца. – Ты есть хочешь?
Он уже смотрел на меня. Хочу ли я есть? Зачем спрашивать? После того, как я покинул приют, прощаясь с друзьями и остальными ребятами, прошло часа четыре, не меньше. Все это время мы мотались по городу, Иван Олегович куда-то выходил, а я сидел с водителем в машине на мягком сиденье и дрожал от волнения. Моя дорога в неизвестное началась, и какой она будет? За это время все, что я съел за обедом, куда-то улетучилось. Организм от волнения усилил метаболизм.
– Хочу, – заявил я, скидывая с себя тонкую курточку и аккуратно вешая ее на один из многочисленных хромированных крючков, прикрученных на стене возле входной двери.
– Ладно, можешь осмотреться здесь, пока я закажу ужин пораньше, – улыбнулся Булгаков, вставая с дивана. – Осваивайся. Значит, смотри, сразу в коридоре видел купейные двери? Там живет охрана вагона. Самое крайнее купе – для проводниц и поваров. Спрошу, может, бутерброды с чаем найдутся. Из вагона ни ногой, понял? Если ослушаешься – накажу.
– Понял, – кивнул я и проводил взглядом Ивана Олеговича. Как только дверь закрылась, мне захотелось рассмотреть кабинет. Чуть ли не на цыпочках я прокрался к узкой двери, оббитой тонкой рейкой и покрашенной в янтарный цвет, открыл ее и заглянул внутрь.
Там находилась еще одна комната, чуть поменьше
За спиной раздался какой-то шорох. Я прянул в сторону и густо покраснел, как будто пойманный за неприличным занятием. На меня смотрела молодая женщина в темно-синем форменном кителе и в узкой юбке средней длины. Я обратил внимание на ее стройные длинные ноги и вообще запаниковал.
Женщина улыбнулась, заметив мой взгляд, и отработанным движением руки поправила коротко постриженные волосы.
– Привет! – ее мелодичный голос вывел меня из ступора. – Иван Олегович попросил меня приглядеть за тобой, пока он делами занимается! – Сейчас Денис приготовит бутерброды с чаем, покушаешь. Меня зовут Ирина, я проводница этого вагона. А тебя как зовут?
– Викентий, – буркнул я, с трудом отлепив взгляд от ладной и гибкой фигурки, залитой в униформу. Вот же меня заштормило! Рано стал заглядываться не по чину! Или я просто не привык к обществу красивых молодых женщин? В приюте эталоном красоты считалась вредная Инга, но в мешковатых одеждах трудно было оценить ее достоинства. – Можно просто Вик. Даже лучше будет.
– Вик, – улыбнулась Ирина. – Хорошо, я тебя поняла. Подожди пару минут. Я сейчас…
Она вышла из штабной части вагона, но не прошло и пяти минут, как появилась снова уже с подносом, на котором стояла тарелка с бутербродами, большая кружка, парящая дымком и розетка с мясным салатом, политым майонезным соусом.
– Угощайся! – кажется, Ирина овладела искусством улыбаться настолько профессионально, что она выскакивала у нее автоматически. – Ну, присаживайся к столу, перекуси до ужина.
Меня не надо было долго уговаривать. Большие куски нарезанного батона с щедрыми кругами жирной колбасы и тонкими пластинками сыра я умял в один присест, потом уничтожил сытный салат, хоть его было и немного, и стал пить чай. Ирина сидела напротив меня, подперев подбородок рукой.
– Так ты сирота? – спросила она.
Я кивнул, занятый пережевыванием последнего бутерброда.
– Как жилось в приюте? Наверное, плохо было?
– Нет, – я замотал головой. – Совсем не плохо. Даже хорошо. Не били, кормили, баня каждую неделю. Чистая постель, одежда. Что еще надо?
– Интересно, – протянула Ирина, занятая своими мыслями. Но я прочитал их как открытую книгу. Проводница думала, какого черта богатый и знатный человек взял в семью обыкновенного сиротского мальчишку. Да я бы и сам удивлялся, если бы не знал, чем привлек Булгакова. Моя тайна была известна только ему, Светлане и чародею Забиякину.