Вик Разрушитель
Шрифт:
Наконец, принесли ужин. Ирина со второй проводницей, своей помощницей Галей, такой же высокой, длинноногой и очень симпатичной шатенкой, толкали блестящие никелированные тележки с многочисленными судками и кастрюльками, из-под крышек которых доносились умопомрачительные запахи, от которых у меня мгновенно свело скулы и живот. Такого разнообразия на столе я никогда не видел! Пока одна из девушек накрывала на стол, вторая разливала по тарелкам наваристый борщ. Здесь была и буженина со свежим укропом, разнообразные салаты, подливы, соусы, целая гора жареных перепелиных крылышек, и еще что-то, но я уже плохо
Посредине стола Ирина поставила запотевший графин с водкой, а рядышком – кувшин с морсом.
– Иван Олегович, прошу к столу, – сказала Ирина, снова белозубо улыбаясь.
– Спасибо, девочки, – потер руками Булгаков. – Сейчас должен подойти Марат. Мы его, пожалуй, подождем.
– Приятного аппетита, – проводницы дружно удалились, толкая перед собой опустевшие тележки.
Булгаков посмотрел на меня, глотающего слюнки, и махнул рукой:
– Садись, Вик, рубай. А то уже глазами весь стол подчистил.
– Нет, Иван Олегович, – твердо ответил я. – Подождем вашего Марата, и все сядем.
– Молодец, выдержка есть, – засмеялся отец Светы.
Оказывается, мы ждали того самого коменданта «Скандинавского экспресса». Он ввалился в штабной вагон как молодой медведь, ощущающий свою немеряную силу. Я в восхищении смотрел на крупного мужчину в черной военной униформе, которому едва ли исполнилось больше тридцати лет. Высокий, светловолосый, с рублеными чертами лица, с белой незагоревшей кожей Лутошин казался выходцем из легендарного Асгарда, достойным потомком викингов. На плечевом ремне висела кобура с выглядывающей оттуда ребристой рукоятью пистолета; на бедре еще одна кобура, чуть поменьше. Пояс на талии оттягивала дубинка со странным наконечником в виде трезубой короны, в которой оказался зажат какой-то овальный камень красного цвета. Он едва уловимо светился, но, когда Лутошин оказался рядом со мной, вдруг мигнул и погас. Я сделал вид, что не при чем.
– Доброго здравия, Иван Олегович! – весело прогудел комендант, шутливо стукнув себя кулаком по груди, не заметив метаморфозы артефакта. Словно по пустой бочке шарахнул. – И тебе, колдун, тоже!
– Здорово, волкодав! – добродушно хмыкнул Степан, продолжая сидеть и читать газету.
Лутошин осторожно пожал протянутую хозяином руку, потому что мог запросто сломать пальцы своей жуткой клешней. Говорю же, какой-то невероятно огромный дядька, чуть ли плафоны своей головой не сшибает.
– А это что за пассажир? «Зайца» отловили? – прогудел комендант, глядя на меня.
– Знакомься, Марат, – усмехнулся Булгаков. – Викентий Волховский, наш опекаемый молодой человек. Из новгородского приюта.
– Да? – удивленно моргнул белесыми ресницами Марат. Шагнув еще ближе ко мне, протянул руку. – Маратом зовут. Можно Маратом Сергеевичем, но не настаиваю. А кто же тебе такое имя дал?
– Не знаю, – с опаской вложив свою ладонь в руку коменданта, ответил я. – Говорят, было вышито на пеленке, когда меня подкинули в приют. А вообще меня Виком зовут больше всего.
– Может, и не твое? – высказал дельную мысль Лутошин, которую я тоже с недавних пор стал обдумывать очень тщательно. – Я говорю, пеленка могла быть из чужой семьи. Ну, ладно. Вик, так Вик.
– К столу прошу, – Булгаков первым занял место во главе
Взрослые со стуком сдвинули стопки, выпили. Завязался малопонятный разговор.
– Лапландцы в последнее время дюже недовольные, – говорил Лутошин, нажимая на закуски. – У них недавно смена власти произошла. Конунг Харальд Пятый на тинге в Стадсхольмене нагло провозгласил себя королем всей Скандии, при этом убив прежнего. Нашел, с кем соперничать. Старику уже под восемьдесят было. А он как раз из саами. Вот лопари и забунтовали.
– Я слышал про переворот, – кивнул Булгаков. – Официально говорили, что власть передана со всеми традициями.
– Конечно, традиции соблюли, – усмехнулся Лутошин, хрустя крылышком. – Только не те, которые сейчас приняты в Скандии. А древние. Хочешь доказать, что ты достоин власти – убей прежнего короля. Вот Харальд быстро и вспомнил про такую традицию. Несчастный Матиас Первый думал, как бы сохранить трон согласно законам, а ему требуху выпустили.
– Плохо, – призадумался Иван Олегович, а Степан быстренько разлил по стопкам. – Это плохо. Если при смене власти пролилась кровь, заполыхает север. Придется грузы под усиленной охраной возить. Да и на пассажирские поезда тоже выделять больше людей.
– Так и есть, – согласился Марат. – На обратном пути нас обстреляли, где-то уже на границе. Мы дали пару очередей из «Косы», враз угомонились. Но пассажиры изрядно перепугались.
– Надеюсь, Глава Рода уже в курсе, – пробурчал Булгаков. – Меры все равно надо принимать. Сейчас иностранцы завоют, что нужно усилить охрану. Или вообще закроют транзитные потоки. Ты подготовил доклад о произошедшем?
– Так точно, – ответил Лутошин. – В письменном виде. Все как есть описал.
– Со мной пойдешь к старику, – решил Иван Олегович. – Надо убедить его увеличить количество ППД на зарубежных направлениях. Мало ли, вдруг понадобится. Сколько у тебя в наличии костюмов?
– Три, – комендант тщательно вытер пальцы салфеткой. – Я ведь уже просил добавить в штат еще двух бойцов, умеющих работать со «скелетом». А этих я боюсь выпускать. С крупными бандами есть риск потерять людей. Трое должны работать, а двое – прикрывать все опасные направления. Ну и еще одного мага.
– А кто с тобой в поездке был? – оживился Степан.
– Васька Бритва. Дрыхнет сейчас после двух суток дежурства, – хмыкнул Лутошин. – Пока границу не пересекли, глаз не сомкнул.
– Давай еще по одной – и хорош, – кивнул на графин Булгаков. – Вик, ты наелся?
– Да, спасибо, – я и в самом деле чувствовал необычайную сытость в животе и умиротворенное тепло, расплывающееся по всему телу. Обычно после ужина в приюте мы ложились спать с легким чувством голода. Не сказать, что оно способствовало плохому сну, но перекусить чего-то всегда хотелось.
– Спать будешь на этом диване, – Иван Олегович показал, где мне предстояло провести. – Сходи к девочкам, попроси у них постельное белье и одеяло. Да и ложись отдыхать. Завтра день суматошный будет.
«Девочки» сидели в своем купе и гоняли чаи с конфетами. Увидев меня, заулыбались. Не знаю, что они во мне смешного нашли. Наверное, мое пузо их очень веселит.