Вик Разрушитель
Шрифт:
– А чего их бояться? – пожал я плечами. – Если не кусаются и не царапаются, переживу как-нибудь.
И что я такого веселого сказал? Пацаны заржали, а некоторые девчонки, сузив глаза, мгновенно занесли меня в списки самых страшных врагов.
– Садись с Рудаковой, – показала классная дама на последнюю парту, за которой сидела невысокая девочка с милым, но рассеянным и мечтательным лицом.
Услышав свою фамилию, она встрепенулась и звонким голоском попыталась отстоять свою обширную территорию:
– А почему ко мне? Можно его к Сережке Ушакову? Он тоже один сидит!
Паренек
– Вырву, – предупредил я тихо.
Тот мгновенно убрал ее под парту.
А я сел рядом с этой самой Рудаковой и оценил, какая у нее роскошная темно-русая коса, заплетенная толстым жгутом и свисающая до самой поясницы.
– Привет! – стараясь быть вежливым, я улыбнулся.
Девчонка фыркнула, отвернулась и задрала свой носик кверху. Ну и ладно! Больно-то надо!
Постепенно все успокоились, и Антонина Елизаровна сказала, что занятия начнутся после коротких классных мероприятий. Мне понравилось, как здесь обстоит дело с обучением. Не нужно таскать учебники домой, они все хранятся в личных шкафчиках, которые я заметил с самого начала возле дальней стены. И переходить из одного кабинета в другой тоже не нужно. Можно сидеть на месте, только учителя меняются. Домашнее задание на задают, но интенсивность обучения весьма высокая. Обед здесь же, в гимназической столовой. Учеба идет с девяти утра до трех часов дня.
На переменах всех выгоняли во внутренний двор, больше похожий на уютный маленький парк с весело журчащим фонтаном в виде лебедя. Да, чувствовалось, что гимназия содержалась на приличные деньги состоятельных дворян. Все, начиная от единообразной формы и заканчивая великолепной отделкой коридоров и классов, указывало на богатое попечение.
Я понял, что младшие классы обучались в отдельном корпусе со своим входом и парком для подвижных игр. Высокая решетка преграждала путь к малышне.
Ко мне явно присматривались, но пока не подходили. Я же занял место на высоком бортике фонтана и расслабленно получал солнечные ванны. Света уже успела предупредить, чтобы я не вздумал качать свое «эго», потому что она отвечает перед папой за меня. Здесь хватает забияк и провокаторов. Не успею чихнуть – враз впутают в проблемы. Прием, эти проблемы будут разгребать представители ее семьи, а не какой-то опекаемый.
– Не волнуйся, – ответил я, – драться не собираюсь. Если сами первыми не начнут.
– Я тебя знаю, – погрозила пальчиком Света. – Помню, как ты с уличной шпаной задирался. У тебя опыта больше, чем у наших дворянчиков.
Пока я сидел и наслаждался теплом осеннего солнца, ко мне подсел Федька Татищев. Однокашник отличался забавным скошенным в форме треугольника подбородком. Легонько пихнув меня локтем в бок, привлекая внимание.
– Отойдем?
Он кивком головы показал в заросли акации. Стандартная ситуация. Сейчас начнут проверять на «слабо». Я соскочил с бортика, и не оглядываясь, идет ли за мной Федька, дошел до кустарников и нырнул за них, сразу оказавшись в окружении десятка мальчишек, часть из которых была не из
Из моего класса были только Ванька Смирнов – тот самый вихрастый паренек, Серега Ушаков, Ленька Дементьев и подошедший Федька. Остальных я не знал. Чужаки. Подозреваю, что они из старшего потока. А по возрасту мы равны. Ну так и я не с семи лет обучаться стал.
– Ты, что ли, приютский? – спросил один из пацанов, обсыпанный веснушками не только на лице, но и, подозреваю, их можно найти на руках и теле. Он стоял, расслабленный, держа в карманах штанов кулаки.
– А здесь еще кто-то есть? – удивленно спросил я, оглядывая странную компанию. Пока стоят спокойно, почти никто не показывает агрессию. – Ну да, я из приюта.
– Что-то про Волховских я ни разу не слышал, – цыкнув в сторону слюной, заявил конопатый, продолжая держать кулаки, спрятанные в карманах. – Кто такие?
– Мелкопоместные, – вежливо ответил я. – Отсюда не видно.
Кто-то хихикнул, но сразу же заткнулся, как только на него взглянул конопатый.
– А я Измайлов. Мы в Покровском живем, – вдруг снизошел до меня конопатый. – Мне интересно, почему тебя в нашу гимназию устроили, а не отдали в школу для мирян.
Измайлов? Я сразу вспомнил двух братьев-близнецов, на виду у всех нырнувших в телепорт. Кем им приходится конопатый? Близким родственником или вообще родным братом?
Все замерли. Даже самый мелкий отпрыск аристократического рода понял бы, что меня оскорбили. В лицо. Плюнули, как в человека, обманом проникшего в чужую среду. И теперь окружение ждет, как я отреагирую. Если настоящий аристократ – подниму волну, кину перчатку вызова или еще что там может быть в таких случаях? Кулаком в нос – фи! Недостойно дворянина! А по сути – такая же шпана, только в богатом антураже.
Беда в том, что я не знаю, чья кровь течет в моих жилах. Мирянина или дворянина, а может, и вовсе княжеского бастарда! И как я должен реагировать?
– Сейчас была претензия или вопрос? – оставаясь невозмутимым, спросил я.
– Претензия, чудак жирный! – хохотнул Измайлов.
Я задумчиво сорвал носком начищенной туфли травяной покров и углубил ямку.
– Во-первых, я не жирный, – когда же эти идиоты поймут простую истину! – Это всего лишь нарушение обмена веществ в организме. Во-вторых, все претензии прошу направлять моему опекуну: Булгакову Ивану Олеговичу. Он постарается объяснить особо заторможенным, кто я такой и почему учусь здесь.
Измайлов побагровел. Я его не оскорблял, честное слово! Сказал так, как учили. «Заторможенный» – это ведь не оскорбление, а констатация факта! Долго соображает. Лучше готовиться надо к разговору.
Интересно, что остальные пока молчат, а некоторые так и вовсе ехидно улыбаются.
– С какими Дарами дружишь? – овладев собой, продолжил пытать Измайлов.
– Ни с какими, – я развел руками. – Нет искры.
– Так не бывает, – уверенно сказал кто-то. – У дворянина искра всегда есть.