Викинг
Шрифт:
Бретта рассмеялась сухим, неприятным смехом.
— Могу представить себе физиономию братца, когда он полез на тебя и вдруг обнаружил, что его штука не хочет стоять! Вот уж он разозлился, я думаю! Ведь ничего подобного с ним никогда не случалось. Он в этом смысле всегда был молодцом — ему иногда и трех женщин за ночь было мало.
— Мне жаль его женщин, — со вздохом заметила Фиона.
— Да, тут я с тобой согласна, — кивнула Бретта. — Роло не назовешь нежным любовником. Рабыни, на которых падал его выбор, всегда замирали от ужаса, направляясь в
Роло, закончив отдавать распоряжения, присоединился к ним. Он подошел к Рике, вытащил нож и сам разрезал стягивавшие ее веревки.
— Собирай свои вещи, Рика. Мои люди уже готовы. Через час ты должна выехать. Что же до тебя, Фиона, — он тяжело посмотрел на нее из-под прикрытых век, — то твоя жизнь зависит от сегодняшней ночи. Если у меня все будет в порядке с рабыней, которую я сегодня возьму, ты останешься жить. Но скажу честно: мне жаль того человека, который купит тебя. Его ждет немало сюрпризов.
Роло закончил свою речь и направился к себе в спальню. Бретта торжествующе улыбнулась и исчезла следом за ним.
— Я не могу просто так тебя оставить, — сказала Рика, сгорая от признательности к женщине, которая помогла ей избежать ужасной участи.
— Тебе нужно ехать, — ответила Фиона. — Все равно мы ничего больше не можем сделать. Езжай до мой, к отцу. Скажи, что разошлась с Роло, потому что он оказался жестоким мужем. Если отец любит тебя, он все поймет и простит.
Глаза Фионы вдруг затуманились и уставились в пустоту, поверх плеча Рики, и она заговорила медленным, ровным, бесстрастным голосом:
— В будущем тебя ждет встреча с другим мужчиной. Я не могу рассмотреть его лица, но чувствую, что он любит тебя, а ты — его. А затем настанет день, когда твой муж объединит свои силы с твоим отцом, и они вместе вернут твое приданое — все то, что Роло обманом оставил себе.
Видение кончилось так же внезапно, как и началось, и Фиона тряхнула головой, приходя в себя.
— И ты умеешь все это видеть? — изумилась Рика. — А что ты видишь в своем будущем? Что будет с тобой и твоим ребенком?
Фиона покачала головой. Своего собственного будущего она не умела читать, во всяком случае, так подробно и ярко. Она знала, чувствовала, что ее ждут опасности, но не более того.
— Не знаю, — ответила Фиона. — Раньше я была почти уверена, что мое будущее связано с Торном, но теперь… Он не хочет больше меня, Рика. Ему безразлично, что станет со мной. Я буду искать любые пути, чтобы вернуться домой, на Мэн, — упрямо произнесла она.
— Помоги тебе бог, — вздохнула Рика и положила руку на плечо Фионы. — Если наши с Торном дороги когда-нибудь пересекутся, я непременно выскажу ему все, что думаю о его поступке.
При одном упоминании имени Торна сердце Фионы болезненно сжалось. Ведь она верила этому мужчине. Благодаря ему, она и на всех викингов стала смотреть иначе, чем прежде, перестав видеть в них только примитивных варваров. К великому сожалению, Торн оказался на деле таким же бессердечным дикарем, как
Лучше бы, право, просто вонзил ей в сердце нож.
Спустя еще час Рика, укутанная в меха, покинула дом Роло в сопровождении нескольких воинов. А ближе к ночи в доме появился новый человек — работорговец Pop с собственной охраной, состоявшей из троих викингов. Pop осмотрел Фиону и Тиру, удовлетворенно кивнул и пошел вместе с Роло и Бреттой договариваться о цене.
— Что же с нами теперь будет? — со страхом спросила Тира.
Нет, не рабство ее пугало — к нему-то она уже привыкла. Пугала полная неопределенность. Кроме того, горько было думать о том, что она никогда в жизни не увидит своего любимого Арена.
— Хотела бы я знать, — в тон ей откликнулась Фиона и вздохнула. — Впрочем, кое-что можно и предположить. Зимой плавание невозможно, верно? Значит, до весны нас будут держать где-то здесь, поблизости. Что ж, посмотрим, может быть, удастся бежать. Тогда мы могли бы отправиться к Рике. Она подробно рассказала, как найти дом ее отца.
— Все может случиться, — сказала Тира, и голос се прозвучал немного увереннее, чем прежде.
Фиона заглянула в глаза девушки и догадалась, что Тира вспоминает в эту минуту об Арене.
Тем временем переговоры закончились. Рору предложили переночевать в доме. Уходя спать в свою комнату, Роло прихватил с собою молодую симпатичную рабыню по имени Миста. Фиона и Тира весь вечер старались держаться вместе, не разлучаясь ни на минуту.
Ночь Фиона промучилась, ворочаясь с боку на бок на жесткой скамейке — ведь рабам не положено одеял! — и страдая от холода. Но еще больше она страдала от того, что рядом с нею не было Торна — огромного, жаркого, надежного.
«Если он на самом деле решил расстаться со мной, он должен был бы сказать об этом сам, — размышляла Фиона, глядя в ночную темноту. — А пророчество Бренна?! Как оно сможет исполниться, если Торн бросил и меня, и ребенка, если ему нет больше дела до нас обоих?»
Наконец она уснула, так и не надумав ничего толкового.
Наутро Роло вышел в зал сияющий, с улыбкой от уха до уха. Мужская сила полностью вернулась к нему, и прошедшая ночь это с блеском подтвердила. Он разыскал на скамейке спящую Фиону, подошел и потрепал ее за плечо. Когда Фиона открыла глаза, он сказал ей:
— Не бойся, я не стану убивать тебя, ведьма.
Его просто распирало от мужского самодовольства.
— Моя сила восстановилась — Я доволен. А когда ты навсегда исчезнешь из моей жизни, я и вовсе успокоюсь. Торн поступил мудро, решив избавиться от такой опасной рабыни. Ему, конечно, будет лучше без тебя.
Фиона прикрыла глаза. Упоминание имени Торна снова пронзило ее сердце словно сотней острых игл. Она распрямила плечи и мысленно поклялась забыть о Торне. Предательства не прощают. В конце концов сейчас ей надо думать совсем о другом. Вот, кстати, как избежать византийского невольничьего рынка?!