Викинг
Шрифт:
— Да, да, все, что хочешь… Но если я умру, мои люди убьют тебя.
— Ты готов поклясться перед свидетелями?
— Да. Только поторопись. Я не могу больше терпеть эту боль.
Фиона позвала воинов Рора и его слуг в спальню, и Pop в их присутствии поклялся, что даст свободу Фионе и Тире, если останется жив и не лишится при этом ноги.
Затем Фиона выставила всех вон и принялась за лечение.
Тира принесла горячей воды, и Фиона заварила в ней корень мандрагоры, снимающий боль. Когда он настоялся, она дала Рору выпить часть отвара и начала очищать
Фиона дала Рору выпить остатки настоя, затем приказала принести крепкого красного вина и вылила его на рану. Pop издал странный булькающий звук, но мужественно вытерпел это испытание.
— Рану нужно прижечь, — сказала Фиона, обращаясь к Тире. — Возьми нож и положи в огонь.
Тира повиновалась молча и беспрекословно. Она нашла короткий широкий хлебный нож и положила его на раскаленные угли очага. Когда лезвие раскалилось докрасна, она вынула нож и передала его Фионе. Та на секунду задумалась, собираясь с мыслями, а затем решительно приложила раскаленную сталь к ране. Запах горелого мяса наполнил комнату. Pop дико вскрикнул и потерял сознание.
Фиона действовала очень быстро. Толстым слоем наложила успокаивающую мазь, туго забинтовала рану чистой холстиной.
— Он поправится? — с надеждой спросила Тира. — Мы получим свободу?
— Все в руках божьих, — откликнулась Фиона. — Я сделаю отвар, снимающий воспаление. Это должно ему помочь. Я буду молить бога, чтобы он не оставил нас. Pop потерял много крови, я приготовлю еще одно лекарство — чтобы восполнить эту потерю.
— А ведь мы могли бы бежать с тобой прямо сейчас, Фиона, — внезапно выпалила Тира. — Pop ведь не может удержать нас.
— Я обещала вылечить его, и я это сделаю, — твердо ответила Фиона. — А там, с божьей помощью, мы с тобой получим свободу.
Утихли трескучие морозы, отшумели метели, и установилась наконец мягкая тихая погода. Теперь было ясно, что Pop будет жить и что нога мало-помалу вновь станет служить ему. Он оказался человеком слова и не пытался удержать Фиону, когда она сообщила, что назавтра они с Тирой уходят из его дома.
— Куда вы направитесь? — только и спросил он.
— Ты слышал о Гарме Черном?
— Конечно. Его дочь замужем за Жирным Роло.
— Рика дала Роло развод. Мы с Тирой намерены до весны прожить в доме ее отца.
— Путь не близкий. Эх, право, ехали бы вы лучше в Византию. С вашими-то талантами я бы вам такого хозяина подыскал! И договорился бы, чтобы ребенок остался с тобой, Фиона.
— Я никогда не стану рабой по своей воле, — заявила Фиона. — Или твое слово не закон? Ведь ты обещал, что не станешь удерживать нас!
Нет, Pop привык держать слово, хотя и понимал, какую драгоценность выпускает сейчас из своих рук. Да, на Востоке за такую целительницу, как Фиона, он получил бы гору золота. Но… Обещание есть обещание.
— Вы свободны, — сказал Pop. — И ты, и твоя помощница. Конечно, зима — не лучшее время для путешествий, но вы, я вижу, настроены решительно.
— До дома Рики
Следующее утро встретило Фиону и Тиру неярким солнцем. Путешественницы покидали дом Рора. Мораг дала им с собой еды на все шесть дней пути. Чтобы не тащить тяжелый ларец, Фиона и Тира рассовали мешочки с сушеной травой прямо по карманам платьев и шерстяных плащей на меху, которые приказал дать им Pop вместе с высокими меховыми сапогами.
Фиона и Тира вышли за околицу и зашагали на юг.
Торн и Арен покинули дом Роло тоже на заре, когда еще не началась обычная утренняя суета. Метель прекратилась, и теперь с небес смотрело низкое зимнее солнце. Конечно, у Торна руки чесались немедленно свести счеты с Роло и его сестрой, но он не мог подвести ту девушку, которая говорила с ним вчерашней ночью. Он только мысленно поклялся, что вернется сюда сразу же, как только освободит Фиону из рук работорговца. Впрочем, раньше или позже, но Роло и Бретта никуда не денутся от возмездия.
Торн хорошо знал дорогу. Он не раз бывал у работорговца и вел с ним дела, когда возвращался с моря с добычей и пленными.
Они добрались к вечеру того же дня.
— На всякий случай будь готов ко всему, — предупредил Арена Торн и постучал в дверь. — Но знай, что я верну Фиону, чего бы мне это ни стоило.
— Я буду сражаться рядом с тобой до конца, чтобы освободить Тиру, — поклялся Арен.
Мораг отперла дверь, Торн с силой толкнул ее и ввалился в дом вместе с Ареной.
— Где Pop? — прокричал Торн, обвыкаясь в задымленном, слабо освещенном пространстве и обшаривая глазами все углы в поисках торговца и двух женщин. Несколько слуг выскочили вперед, готовые защищать дом своего хозяина. Торн успокаивающе махнул им рукой.
— Оставьте. Я пришел с миром.
— Pop в постели, — сказала Мораг. — Он только начал поправляться. Получил тяжелую рану на охоте.
— А где две женщины, которых он купил у Жирно го Роло?
Мораг беспомощно всплеснула руками.
— Ушли, господин.
— Ушли? — закричал Торн. — Что за чушь ты несешь? Рабыни — и ушли?
Pop в своей спальне услышал шум и, с трудом волоча ногу, вышел посмотреть, что случилось.
— Что здесь творится, разрази вас всех гром? — проворчал он.
Затем присмотрелся, прислушался, узнал гостя и спокойно сказал:
— А, это ты, Торн Безжалостный. Что привело тебя в мой дом?
— Прикажи своим слугам выйти. У меня разговор к тебе с глазу на глаз.
Pop кивком отослал прочь своих люден и вместе с Торном присел на скамью возле стены. Усевшись, Pop первым делом вытянул раненую ногу и поморщился от боли.
— Так что тебе надо? — спросил он. — Хочешь продать мне еще несколько рабов-христиан? Кстати, те священники, которых я купил у тебя прошлым летом, очень хорошо ушли на багдадском рынке.