Викинги
Шрифт:
— Если наши флоты начнут битву,— прокричал Торкель,— победителям достанется немного, но многие воины погибнут с обеих сторон. Я говорю вам это, хотя у меня больше шансов на победу.
— У нас на пять кораблей больше, чем у тебя,— прокричали чужеземцы.
— Может быть, — отвечал Торкель,— но мои люди все свежие и только что позавтракали, а ваши устали от гребли, что делает человека менее искусным в обращении с копьем и мечом. Но у меня есть лучшее предложение, от которого мы все выиграем, поскольку я могу назвать более выгодное место, чем Дания, где можно пограбить.
— Мы пришли на помощь королю Эрику,— прокричал уппландец.
— Я в этом не сомневаюсь,— отвечал Торкель,— а если бы я вступил в бой с вами, то оказал бы хорошую услугу королю Свену. Но если
— Ты красиво говоришь,— сказал Гудмунд.— В твоих словах есть мудрость, и я думаю, что мы можем взаимовыгодно продолжить этот разговор на более близком расстоянии.
— Я слышал, что вы оба — благородные вожди и честные люди,— сказал Торкель.— Поэтому я не боюсь, что вы поступите коварно, если мы встретимся для обсуждения этого вопроса.
— Я знаю твоего брата Сигвальда,— сказал Йостейн,— но я часто слышал, как он говорил, что ты, Торкель, будешь покрепче его.
Итак, они решили встретиться на острове и обсудить вопрос. Встреча была назначена на берегу у подножия скалы, на виду у кораблей. Йостейн и Гудмунд могли взять с собой по три человека каждый, а Торкель — пятерых, с мечами, но без метательного оружия. Так и сделали, и с кораблей воины обеих флотилий могли наблюдать, как поначалу вожди держались на расстоянии друг от друга, а их люди стояли близко у них за спиной. Затем Торкель приказал, чтобы шведам было подано пиво с хлебом и свининой, и вскоре уже можно было видеть, как они сидели в кругу и дружески разговаривали.
Чем больше Йостейн и Гудмунд обдумывали предложение Торкеля, тем лучше оно им казалось, и вскоре уже Гудмунд оживленно поддерживал его. Йостейн поначалу был против, говоря, что у короля Эрика злая память на тех, кто не оправдал его доверие. Но Торкель соблазнял их деталями великолепной добычи, ожидавшей на Западных островах, и Гудмунд сказал, что беспокоится относительно памяти короля Эрика они будут, когда придет время. После этого они пришли к согласию относительно разделения власти в походе и о том, как будет делиться добыча, с тем, чтобы потом не возникало никаких споров. А Гудмунд заметил, что столько мяса и разговоров вызывают большую жажду, и похвалил пиво Торкеля. Торкель покачал головой и сказал, что это пиво — лучшее, что он может им сейчас предложить, но оно не идет ни в какое сравнение с английским, ведь в Англии растет самый лучший в мире хмель. Тогда даже Йостейну пришлось согласиться, что, видимо, эта страна стоит того, чтобы ее посетить. Итак, они взялись за руки и поклялись быть честными и соблюдать договор. Затем, когда они вернулись на свои корабли, на каждом из них были забиты по три барана в качестве жертвы силам моря, чтобы погода была благоприятной и путешествие удачным. Все воины были вполне удовлетворены результатами переговоров, и репутация Торкеля, и так очень высокая, еще более окрепла благодаря мудрости, проявленной им в этом вопросе.
Еще несколько кораблей подошли на соединение с Торкелем из Скании и Халланда, и когда наконец подул попутный ветер, флот отправился в путь, в его составе было пятьдесят пять кораблей. Они провели осень во Фризии и зазимовали там.
Орм спросил Торкеля и других товарищей, знают ли они, что стало с домочадцами короля Харальда. Некоторые говорили, что слышали, будто Йелинге была сожжена, другие — что епископ Поппо успокоил море при помощи псалмов и сбежал на корабле, хотя король Свен очень старался захватить его. Но никто не знал, что сталось с королевскими женщинами.
В Англии дела начинали идти так же, как они шли в старые времена, во времена сыновей Рагнара Волосатого, поскольку король Этельред вступил на престол. Он недавно только достиг совершеннолетия
Сначала они прибывали малыми группами, и их легко отгоняли. Маяки зажигались вдоль всего побережья, чтобы сигналить об их приближении, и крепкие воины, вооруженные широкими щитами, мчались им навстречу и гнали их назад в море. Но король Этельред зевал за столом и возносил молитвы против норманнов, а потом радостно укладывался в постель с женщинами своих вождей. Он кричал в гневе, когда к нему в спальню несли вести о том, что несмотря на его молитвы, длинные ладьи вернулись. Он устало слушал многочисленные советы и громко жаловался на то, что ему причиняют неудобство, а кроме этого не делал ничего. Потом чужеземцы стали наведываться все чаще и все в больших количествах, пока королевских войск уже не стало хватать на то, чтобы справиться с ними. Крупные отряды стали забираться далеко от берега и возвращались назад, сгибаясь под тяжестью награбленного. Прошел слух за границей, и многие верили ему, что с королевством Этельреда ничто не сравнится по богатству и добыче для тех морских разбойников, которые приплывают, имея достаточно сил. Дело в том, что уже много лет прошло с тех пор, как Англию по-настоящему никто не грабил, кроме прибрежных частей.
Но пока ни одной большой флотилии не приплывало сюда, и ни один вождь еще не научился искусству требовать дань из сундуков короля Этельреда. Но в благословенном 991 году оба эти упущения были исправлены, и с тех пор не было недостатка в желающих научиться этому искусству, поскольку король Этельред платил добрым серебром тем, кто приходил и просил.
Вскоре после Пасхи в том же году, который был пятым годом после совершеннолетия короля Этельреда, маяки были зажжены вдоль Кентского побережья. Люди с побледневшими лицами вглядывались в утренний туман, затем спешили спрятать все, что можно, уводили скот в леса и сами прятались там же. Было послано сообщение королю Этельреду и его ярлам, что самый крупный флот за многие годы движется вдоль его берегов, и что язычники уже начали высаживаться на берег.
Были собраны войска, но они ничего не могли поделать с захватчиками, которые разделились на крупные отряды и грабили округу, собирая в одном месте все, что им попадалось под руку. После этого англичане забеспокоились, не стоит ли им опасаться, что грабители двинутся вглубь острова, и архиепископ Кентерберийский лично направился к королю просить помощи для своего города. Однако грабители понаслаждались немного в прибрежных районах, затем погрузили на свои корабли все, что им удалось награбить, и поплыли вверх вдоль берега. Затем они высадились в стране Восточных саксонцев и то же самое повторили там.
Король Этельред и его архиепископ, которого звали Сигрик, сразу же стали возносить более долгие молитвы, чем прежде, и после того, как они узнали, что язычники, разграбив несколько деревень, отплыли в море, стали одаривать богатыми подарками тех священнослужителей, которые молились особенно рьяно, поверив в то, что избавились, наконец, от нежелательных гостей. Но как только это было сделано, викинги приплыли к городу под названием Мэлдон, в устье реки Пэнт, разбили лагерь на острове в и стали готовиться к нападению на город.
Ярла Восточных саксонцев звали Биртнот. Он был очень известен в своей стране, был крупнее других людей, чрезвычайно гордый и бесстрашный. Он собрал мощную армию и пошел против викингов, чтобы посмотреть, не окажутся ли удары более эффективными, чем молитвы. Достигнув Мэлдона, он пошел дальше, по направлению к лагерю викингов до того места, где только рукав реки разделял обе армии. Теперь ему трудно было атаковать викингов, но и им столь же трудно было напасть на него. Начался прилив, наполнив реку водой до самых берегов. Река была не шире, чем расстояние броска копья, так что армии могли поприветствовать друг друга, но казалось, что они не смогут войти в соприкосновение. Так они стояли друг против друга в хорошую весеннюю погоду.