Викинги

Бенгтссон Франц Гуннар

— Все равно,— сказал он,— странно, что у него талант, потому что он стесняется людей, особенно когда рядом с ним девушки, хотя он с удовольствием и вел бы себя по-другому.

— Поверь мне, Грим,— сказала Йива,— ему боль­ше не надо будет их стесняться. Поверь моему слову. Теперь, когда он показал себя поэтом, многие из них станут вешаться ему на шею, насколько на ней хватит места. Мой отец, полный мудрости по всем предметам, часто говорил, что так же, как мухи вьются над пищей любого рода, но отлетают, как только почуют более вкусный запах меда, так же и молодые женщины, когда почувствуют присутствие поэта.

Орм сидел, уставившись в свою кружку с выраже­нием

беспокойства на лице, не слушая то, о чем они говорили. Аза спросила, что случилось, но он только что-то отвлеченно пробормотал себе под нос и не ответил.

— Если я не ошибаюсь, он сочиняет стихотворе­ние,— сказала Йива,— он всегда сидит с таким оза­боченным видом, когда на него находит настроение сочинять. Для поэтов характерно, что если их в ком­нате двое, и один из них сочиняет стихотворение, то другой не успокоится, пока не сочинит свое, которое он считает лучшим.

Орм сидел, скрестив руки на коленях, раскачива­ясь взад и вперед на скамье, глубоко дыша и что-то бормоча. Наконец, он нашел слова, которые хотел, дважды кивнул головой с облегчением, стукнул кула­ком по столу, призывая к тишине, и сказал:

Я слышал, что ты не считаешь Меня своим другом, король Свен! Мне сказали, что пьешь ты За погибель мою, король Свен! Хотел врасплох меня застать? Но Бог и мой надежный меч Заставили тебя упасть, Король Свен!

Эти стихи были восприняты с восхищением теми из гостей, кто еще был в состоянии оценить их. Орм сделал глубокий глоток из кружки, и видно было, что он снова в отличном настроении.

— Мы хорошо потрудились сегодня вечером,— сказал он,— поскольку сочинили стихотворение, до­ставившее удовольствие всем нам, и которое, несо­мненно, не понравится королю Свену. Замечательное совпадение, что два поэта оказались на одном праз­днике, поскольку в этих местах их, кажется, не так уж много. И даже если качество наших стихов не слишком высокое, все равно ты показал себя молодцом, Гисле, и я пью за тебя.

Но когда Орм посмотрел на тот конец стола сквозь дым факелов, то нигде не увидел Гисле, не было его и среди тех, кто спал под столом. Но поскольку место Раннви тоже пустовало, их родители подумали, что их обоих потянуло ко сну, и они, как воспитанные дети, пошли отдыхать, не тревожа старших.

В этот вечер отец Виллибальд, отчасти благодаря трудам Азы и Йивы, получил обещания от четверых присутствовавших женщин, что вскоре он сможет окрестить их младенцев при условии, что сделает это в том же сосуде, что был использован для крещения Харальда Ормссона, и с такой же церемонией. Но все еще никто из гостей не хотел креститься сам, несмот­ря на хорошее настроение, в котором все пребывали, благодаря хорошей еде и вкусным напиткам. Поэтому отец Виллибальд вынужден был довольствоваться и этим, хотя он ожидал и более впечатляющих резуль­татов.

На следующий день, в последний день праздника, пьянство достигло высшей точки. У Орма все еще было много копченой баранины и большая часть све­жего быка, а также два бочонка пива и бочонок креп­кого меда, и он считал, что если что-то из этого останется не съеденным и не выпитым, то это не сделает чести ему и его гостям. Все гости стремились к тому, чтобы его и их честь не пострадала таким образом. Они обещали приложить все усилия и, как только проснулись,

охотно начали. В их намерения входило, как они признались, чтобы хозяин и его священник оказались бы под столом до того, как все будет допито до последней капли.

Орм отвел священника в сторону, чтобы спросить его мнения по одному важному вопросу. Он хотел знать, сочтет ли Бог незаконным, если окрестить языч­ников в то время, как они находятся без сознания от выпитого.

— Потому что, если это законно,— сказал он,— то мне кажется, что сегодня вечером можно будет хоро­шо поработать, учитывая, как начался день.

Отец Виллибальд ответил, что Орм поднял слож­ный вопрос, о котором много спорят святые люди, посвятившие всю свою жизнь изучению искусства обращения.

— Некоторые ученые,— сказал он,— считают это законным в условиях, когда Дьявол показывает себя особенно не желающим сдаваться. Они подкрепляют свое мнение, приводя в пример великого императора Карла, который, когда захотел окрестить каких-то диких саксонцев, которые крепко держались своих древних идолов, оглушил некоторых, наиболее упря­мых из них, дубиной и окрестил. Нельзя отрицать, что такое отношение должно было вызвать у Дьявола сильное раздражение, и я не вижу большой разницы между оглушением язычников дубиной и спаиванием их пивом. С другой стороны, блаженный епископ Зальцбургский Пилигрим, живший во времена старого императора Отто, придерживался противоположных взглядов, которые выразил в пастырском послании величайшей мудрости. Мой добрый господин, епископ Поппо, всегда говорил, что епископ Пилигрим прав, поскольку, говорил он, хотя и верно, что Дьявол может испытывать горечь при виде того, как крестят его сторонников, находящихся в бессознательном состоя­нии, но такая горечь может быть только временной, поскольку, когда они очнутся и узнают, что их крес­тили, они потеряют все чувства почтения и любви Божией, которые придало им таинство. Они вновь примут Дьявола в свои души, открыв их еще шире прежнего, и будут гневаться на Христа и Его слуг, так что никаких положительных результатов от церемо­нии не будет. По этой причине святые люди, которых я тебе назвал, и многие другие, не рекомендуют крес­тить человека, который находится в таком состоянии. Орм вздохнул:

— Может, и так,— сказал он,— если ты слышал это из уст епископа Поппо, ведь он понимает пути Господни лучше других. Но очень жаль, что он так думает.

— На то воля Божья,— ответил отец Виллибальд, кивая печально.— Наша задача была бы слишком проста, если бы мы пользовались помощью пива в деле обращения язычников. Требуется больше, чем пиво: красноречие, добрые дела, великое терпение, причем последнее — самая трудная из всех доброде­телей, ее трудно приобрести, а приобретя, трудно сохранить.

— Я хочу служить Богу, как могу,— сказал Орм.— Но как мы можем продвигать Его дело среди этих добрых соседей — этого я не знаю.

На этом они оставили этот вопрос, и пьянство продолжалось весело и раздольно. Позднее, когда большинство гостей еще более или менее прямо сидело на скамейках, замужние женщины отправились к сыну Йивы, чтобы подарить ему подарки и передать пожелания удачи, по древнему обычаю. Тем временем мужчины, чувствуя, что надо освежиться, вышли на траву и начали играть и меряться силой под возгласы одобрения и смех. Много было хороших кувырков, в то время как самые смелые среди них испытывали свои руки в трудном виде спорта, известного под названием «завязывание узла», однако, на счастье, все обошлось и никто не переоценил своих сил, не сломал конечностей и не свернул шею.