Википроза. Два Дао
Шрифт:
Последний по времени знаменитый случай дзюнси — двойное самоубийство в 1912 году генерала Марэсукэ Ноги и его жены после кончины императора Мэйдзи. (Супруги потеряли двух сыновей при осаде Порт-Артура и очень по ним горевали).
Ссылки к ссылкам третьей главы
Кайсякунин
Непременный участник обряда харакири. Одиночное харакири — когда человек действительно выпускал себе потроха и потом втыкал клинок в горло — происходили крайне редко. Каждый подобный поступок, требовавший невероятной силы воли, потом долго помнили. Обычно же самоубийца
Кайсякунин приготовился оказать последнюю услугу. (Постановочная фотография конца XIX века — тогда были в моде «живые картины из самурайской жизни»).
Судя по тому, что господин Хираока сумел написать прощальное стихотворение красивым почерком, он лишь слегка надрезал кожу — иначе ему было бы не до каллиграфии.
А его стихотворение, к сожалению не сохранившееся, было такое:
Круглый глаз мигнул,
И мир перевернулся.
Такова карма.
«Если тебе понадобится моя жизнь, приди и возьми ее».
Однажды поэт Сергей Гандлевский, благодаря мою жену не помню за что (она передала ему солонку или нечто в этом роде), произнес эту сакраментальную фразу. Литераторы любят разговаривать цитатами. На следующий день жена ему звонит, говорит: «Сережа, ты говорил, что я могу прийти и взять твою жизнь. Большая к тебе просьба: загляни, пожалуйста, в такую-то книжку, проверь мне цитату». «Извини, Эрика, сейчас никак, — ответил ей поэт. — Убегаю к зубному».
Самурай бы так ни за что не поступил. (А вот годы спустя страшно отомстить, как это только что сделал я — это совершенно по-самурайски).
Четвертая глава
В ОКЕ ТАЙФУНА
Курс плавания был проложен, план выстроен.
Самое насущное и неотложное — выиграть время. Остаться в живых до возвращения государя. Он должен прибыть из Эдо через пять дней — если не случится чего-то чрезвычайного. Впрочем, такого еще ни разу не бывало. Чрезвычайное, конечно, случалось, в большой стране все время случается чрезвычайное. Не бывало, чтобы господин Иэясу задержался. Он умел быстро восстанавливать государственную гармонию и не любил нарушать установленный порядок своей жизни.
Но Родригес скоро узнает, что покушение провалилось. На каждой из дорог, ведущих в Сумпу, у него шпионы. Они обязательно доложат, что Миура Андзин жив, цел и возвращается. Конечно, близ государевой резиденции никакой ронин с мечом не набросится — в заповедный город без особого пропуска никого, тем более бродяг, не пускают. Но дом может взять и среди ночи сгореть, вместе с теми, кто внутри. Или произойдет еще что-нибудь кармическое. Японцы скажут: такова воля Будды. На самом же деле это будет воля того, кто действует от имени Иисуса. Родригес может нанять ниндзя, которые исполнят работу чисто, и никто не заподозрит прокуратора Иисусова Ордена.
Когда налетел тайфун, улепетывать от него на всех парусах бессмысленно — нагонит и потопит. Надо разворачивать руль навстречу урагану и прорываться в его «око», на безопасный пятачок, вокруг которого крутятся смертоносные
Потому на ночевку не остановились, на станциях лишь поили-подкармливали лошадей, давали им часок отдохнуть. Потом гнали рысью дальше, до следующей эки. Весь расчет был на то, чтобы опередить португальских шпионов, которые передвигаются пешком. Даже если они передают весть по эстафете, все равно на четырех подкованных копытах передвигаться быстрей, чем на двух обутых в соломенные сандалии ногах.
Последние две дистанции, восемнадцать миль, проскакали вовсе без остановок. Мигель Коянаги сетовал, что отшиб седлом всю задницу. Это было очень не по-самурайски — настоящий буси никогда не жалуется на телесные страдания.
Прибыли в сумерках. Часа три, а то и четыре Вильям наверняка выиграл. Он намеревался потратить это время с пользой.
Городок, который несколько лет назад стал черепной коробкой, где обретался мозг державы, изобиловал гостиницами, они были на каждой улице. К государю из всех провинций прибывали князья, гонцы, просители, вызванные для доклада чиновники. В Замке размещали лишь самых важных, прочие останавливались на постоялых дворах. Напротив дома, выделенного государеву «красноволосому», тоже имелась ядоя. Там Вильям своего компаньона и поселил, приказав приглядывать за улицей и держать ухо востро. А также привести себя в приличный вид: побрить макушку и уложить подобающую самураю прическу, иначе ронина задержит патруль. Приличное кимоно пообещал прислать со слугой.
Время было нужно для того, чтобы после долгой дороги привести измученное тело, изнемогший от трудных мыслей разум и смятенную душу в состояние полной готовности — как подготавливают к морскому сражению корабль.
Воскрешать к жизни уставших мужчин превосходно умела Суйрэн, ее этому научили в чайном доме.
— Ара! — всплеснула она руками, выглянув во двор на лошадиное ржание. — Я вас не ждала!
И прикрыла руками покрасневшие щеки. Она была нарядно одета, с пышной прической. Внезапное возвращение господина явно застало ее врасплох.
— Что у тебя тут такое? — удивился Вильям.
Он знал, что не любовник. Профессионалка не нарушит контракта, а в нем прописано: вступать в плотскую связь с третьей стороной разрешается лишь по поручению первой стороны (господина) и при условии, что вторая сторона (наложница) не возражает.
Оказалось, у Суйрэн гости, верней гостьи. Две такие же разряженные красавицы-ойран, ее старые подруги по чайному дому, в отсутствие хозяина предавались запретной забаве — игре в кости. На низком столике стояли кувшинчики для сакэ, блестели кучки серебра.
— Просим извинить, просим извинить, — в три голоса мелодично выводили барышни, склоненные куафюрами к татами.
— Это вы меня извините, что испортил вам вечер, — учтиво ответил Вильям.
Суйрэн быстро выпроводила подруг, поняла, что от нее требуется и немедленно всё устроила.
Час спустя Вильям сидел в бочке, наполненной очень горячей водой, вдыхал успокаивающий аромат травы сисо, а искусные пальцы массировали ему свежевыбритый скальп, плавно нажимая на точки, возвращающие рассудку ясность. Потом Суйрэн точно так же, при помощи поглаживаний, легких ударов, размятий восстановит упругость мышц — и можно в бой.