Вилея

Бережная Мира

Измученная кошмарами, я проснулась с первыми лучами Тройки и стала жадно хватать ртом воздух. Волосы намокли от пота и слиплись, постель больше напоминала поле боя, а ночное платье имело несколько свежих дыр и пару подпалин.

От увиденного меня пронял озноб. Я поспешила в ванную-комнату, чтобы поскорее смыть остатки дурного сна. Обжигающе-холодная вода сбивала дыхание, но каждая новая порция, брызнутая в лицо, все больше успокаивала. Тяжело дыша, я подняла голову, чтобы взглянуть в зеркало и увидела там… Ыронга.

– Оберег, – еле слышно донеслось до меня,

словно кто-то пытался докричаться с другого конца мира.

Я рухнула на пол и принялась хлестать себя по щекам, стараясь разбудить. Все было сном! Однако, ничего не изменилось. Разве что щеки пылали от боли и сделались красными. Это я прекрасно знала и без зеркала, куда взглянуть еще раз мне не хватило смелости.

Стараясь как можно скорее оказаться в обществе каких бы то ни было людей, я сгребла со стула чистую одежду и принялась в спешке надевать ее, пропуская застежки и пуговицы. Но стоило натянуть куртку и запустить руку в потайной карман (привычка проверять карманы после стирки), как меня осенило. В ладони удобно устроился амулет в виде птицы, подаренный Заргодом. О нем ли предупреждал голос? Из-за него ли мне начали сниться кошмары? Или он, наоборот, призван был уберечь от них? Не знаю, сколько я простояла посреди комнаты, пялясь на подарок Охотника, но только мои размышления прервал стук в дверь.

– Вилея.

– Уже иду, – хриплый писк совершенно не походил на мой голос.

Я рванула ручку на себя и отшатнулась. На пороге стояла мама с завтраком на широком подносе. Признаться, я уже и забыла, когда в последний раз видела маму такой… не-ардерой. Вместо изящной прически ее золотистые волосы свободно лежали на спине, перехваченные посередине изумрудной лентой. Голубые глаза казались серыми и потухшими, плечи ссутулились.

– Я зайду? Надо поговорить.

– Может, пройдем в обеденный зал? Я помогу, – попытка забрать поднос не увенчалась успехом.

– Надо наедине, – шепнула мама и, пошатнувшись, шагнула в комнату, вынудив меня отодвинуться.

– Ты меня пугаешь.

– Нет. Я исполняю волю своей матери, – она запнулась на последнем слове и с грохотом уронила поднос на стол.

Айр расплескался по резной поверхности, добавляя в серебряный рисунок синих красок.

– Мам, – я уселась рядом и крепко обняла ее, зарывшись носом в густые волосы с ароматом страстоцвета. – Прости, что не успела.

– Это моя вина. Надо было послать письмо раньше. Но мне так хотелось верить… – она закусила губу и глубоко вздохнула. – Бабушка Мервена хотела, чтобы ты поехала в Тхосе и нашла там ее подругу – Пшею. Та должна тебе рассказать что-то важное.

– Насколько это срочно?

– «Время на исходе, – сказала бабушка перед тем, как закрыть глаза. – Пламя есть Вилея».

Я замерла с широко раскрытыми глазами. Неотвратимость судьбы в мгновение стала не чем-то неосязаемым, а вполне реальной угрозой моей спокойной жизни. Все, что случилось со мной за последние два дня, сошлось в одной точке. И мне совершенно не хотелось подливать масло (в лице Пшеи) в разгорающийся вокруг меня костер. Вот только Пламя вряд ли искало других

«воинов». А это значило, что пора отвечать на зов.

– Мне нужно уехать, – я подскочила так резво, что сама себе удивилась.

– Подожди! Может, расскажешь, о чем говорила бабушка Мервена? Мы никак не возьмем в толк смысл ее последней фразы. Но ты, похоже, что-то поняла.

– Какое-то время на исходе, мама. И хотелось бы мне разобраться в этом до того, как наступит его конец.

– Ты куда?

– В Тхосе. Исполнять волю бабушки.

– Одна не поедешь.

– А я разве спрашивала разрешения?

– Что за тон?! Ты же ардесса!!!

– Нет, мама. Я – Вилея. А ардессой хотите меня видеть только вы. Извини, но мне пора. Спасибо за завтрак.

– Ты даже не поела, – в ее голосе проскользнули нотки накатывающей истерики.

Я схватила с подноса самую большую булку с фруктовой начинкой, чмокнула маму в щеку и, задержавшись на мгновение в дверях, демонстративно откусила кусок своего «завтрака».

Как мать закатила глаза, я уже не видела, но точно знала, что она это сделала. Пробегавшей мимо ари было дано задание присмотреть за ардерой, а еще лучше – пригласить к ней арда или Димиру, чтобы они вместе могли обсудить мою несносность и упущенное воспитание. Знакомыми до мелочей залами, арками и переходами я быстро добралась до помещения, где на мягкой подушке вальяжно разлегся мой долар, лениво подергивая самым кончиком хвоста.

– Храп, нам пора, – строго скомандовала я, снимая седло с подставки. – До Тхосе дней пять пути, если поторопимся. А нам еще надо заехать в Ромор, за эликсирами. Вставай давай! Эй, ты, – я окликнула щупленького паренька, вошедшего с улицы. – Как твое имя?

– Яр, ардесса.

– Вот что, Яр, беги на кухню, собери в дорогу что-нибудь съестного. Только запомни: сытно и мало. И еще… – я поколебалась. – Яблок не надо. В них сытости ни на грамм.

– Понял! – кивнул мальчишка и вихрем умчался выполнять поручение.

– Очередной побег?

Мягкий, вкрадчивый голос заставил мою кожу покрыться мурашками. Я закрыла глаза, набрала полную грудь воздуха и медленно повернулась к его обладателю.

– Эсагор.

– Вилея, – до одурения обаятельный сын начальника стражи подпер плечом столб и скрестил руки на широкой, нарочно оголенной груди.

– Опять проблемы с пуговицами на рубашке? – я невольно засмотрелась на рельефные мышцы, но тут же взяла себя в руки.

– Не доверяю шить никому, кроме тебя.

– Тогда у меня плохая новость: ходить тебе оборванцем до моего следующего приезда.

Он тихо засмеялся и, наконец, опустил глаза, не выдержав моего взгляда:

– Куда на этот раз?

– Тхосе.

– Опасно.

– Предлагаешь компанию? – я подняла правую бровь и хитро сощурилась, понимая, что сегодня выиграла состязание в остроте языка.

– Да.

– Что? – его ответ не ошарашил, но выбил почву из-под ног. – Кажется, ты перепутал слова.

– Я еду с тобой.

– Не-е-ет, – я замотала головой и стала искать глазами Яра. Надо было заканчивать беседу.