Вилла
Шрифт:
Маленький Чезаре кинул оторванную голову через плечо и начал дразнить сестру.
— Говори по-английски, Чезаре! — погрозила ему пальцем Джина. — Ты должен говорить с тетей Терезой по-английски, чтобы она увидела, какой ты умный мальчик.
Тереза Мария, оплакивая смерть куклы, подобрала голову и носилась по проходу, не зная, куда себя деть от горя и ярости.
Не в силах больше этого выносить, Донато вскочил с кресла и скрылся за дверью своего кабинета.
Энтони Авано любил красивые вещи. Он долго выбирал квартиру, прежде чем
Сам он хорошо разбирался только в одном, а именно в вине. Его погреба недаром слыли одними из лучших в Калифорнии. Пусть на винограднике он не мог отличить сорт «санджовезе» от «семильона», зато у него был великолепный нюх. Именно благодаря нюху он неуклонно поднимался вверх по административной лестнице компании «Джамбелли — Калифорния». Тридцать лет назад Тони женился на Пилар Джамбелли. Однако не прошло и двух лет, как он начал принюхиваться к другим женщинам.
Он первым был готов признаться, что женщины — его слабость. В конце концов, их так много. Когда-то Энтони Авано любил Пилар, насколько он вообще был способен на такое чувство, и, безусловно, любил место, которое занимал в компании как зять Синьоры. Он старался быть осторожным и даже пытался, причем неоднократно, исправиться.
Но потом у него на пути возникала новая женщина, ласковая и очаровательная или страстная и соблазнительная. Ну как тут было устоять? В итоге из-за этой слабости он потерял жену, хотя формально они и не были разведены. Уже семь лет они с Пилар жили врозь, сохраняя тем не менее вежливые, даже дружеские отношения. Сохранил он за собой и пост директора по сбыту в «Джамбелли — Калифорния».
Рене настаивает на браке. А когда ей чего-то хочется, она, как бульдозер, способна смести любые препятствия. Она необузданно ревнива, капризна, властолюбива, часто бывает не в духе и тогда становится холодной и неприступной.
Он был от нее без ума.
В свои тридцать два она была на двадцать семь лет моложе его. Тони, конечно, догадывался, что ее не в последнюю очередь интересовали его деньги, но это его не волновало. Беспокоило Тони другое: уступив и женившись на ней, он лишится того, что ее в нем привлекает. Что же ему делать, черт побери?
Глядя на залив и потягивая вермут, Тони ждал, пока Рене оденется к выходу в свет. Звонок в дверь оторвал его от окна. Поскольку у мажордома был выходной, ему пришлось самому пойти открывать.
— Софи, какой чудесный сюрприз.
— Папа. — Она чмокнула его в щеку.
Как всегда, чересчур красив, подумала она. Хорошая наследственность и отлично сделанная пластическая операция дают о себе знать.
— Я только что из Нью-Йорка и хотела повидаться с тобой, перед тем как ехать на виллу. — Она рассматривала его лицо: никаких следов волнения. — Я вижу, ты куда-то собираешься, —
— Да, но не прямо сейчас. — Взяв Софию за руку, Тони провел ее в гостиную. — У нас масса времени. Садись, принцесса, и расскажи, как дела. Чего тебе налить?
Софии наклонила к себе его бокал:
— Налей мне того же. Ты завтра едешь?
Тони отошел к шкафчику, где стояли напитки.
— Куда?
— На виллу.
— Нет, а зачем?
— Разве ты не получил вызов? От Синьоры. Мне сказали, она устраивает очередную встречу в верхах — вся семья плюс адвокаты. Тебе, наверное, тоже надо присутствовать.
— Ну, на самом деле я… — Он не договорил, потому что в комнату вошла Рене.
Это пыла был высокая, пышная блондинка. Платье от Валентино подчеркивало доведенные до совершенства формы. На безупречно гладкой шее поблескивали бриллианты.
— Привет, — сказала София, — Вас, кажется, зовут Рене. Я правильно запомнила?
— За два года можно было бы и запомнить. А ты по-прежнему София?
— Да, уже двадцать шесть лет.
Тони откашлялся, прочищая горло.
— Рене, София прилетела из Нью-Йорка.
— Правда? Тогда понятно, отчего у тебя такой потрепанный вид. Мы собираемся на вечеринку. Можешь пойти с нами. Думаю, у меня найдется для тебя приличное платье.
— Спасибо за заботу, но я заглянула на минутку. Мне надо ехать. Семейные дела. — София поставила бокал на стол. — Желаю приятно провести вечер.
Тони догнал ее у выхода:
— Почему бы тебе действительно не пойти с нами?
— Нет, спасибо. — Она повернулась и, взглянув ему в глаза, увидела в них робкую мольбу о прощении. — У меня сегодня нет настроения веселиться.
Тони вздрогнул, когда она демонстративно захлопнула за собой дверь.
— Что ей было от тебя нужно? — спросила Рене.
— Я же сказал — просто заглянула ненадолго.
— Твоя дочь просто так ничего не делает.
— Возможно, она думала, что мы могли бы завтра утром вместе поехать на виллу. Тереза собирает всю семью.
Рене подозрительно прищурила глаза:
— Ты мне про это не говорил.
— Меня не позвали.
— Что значит — не позвали? Ты занимаешь в компании гораздо более высокую должность, чем твоя дочь. Если старуха решила созвать семейный совет, мы туда поедем.
— Мы? Но…
— Это прекрасная возможность сообщить Пилар, что тебе нужен развод. — Она подошла поближе, провела пальцами по его щеке. — А когда мы сегодня вернемся домой, дорогой, я покажу тебе, что тебя ждет, когда мы поженимся. — Она игриво укусила его за нижнюю губу.
— Давай лучше никуда не пойдем.
Рене засмеялась, выскальзывая у него из рук:
— Нет, нам важно там быть. Подай, пожалуйста, манто.
Сегодня она должна быть в мехах. Сегодня она чувствовала себя богатой.
Долину Напа и возвышающиеся над ней холмы припорошило снегом. Виноградники карабкались вверх по склонам, голые лозы тянулись сквозь туман к невидимому солнцу. Далекие горы казались призрачными. Виноград спал, подрагивая от холода под жемчужным рассветным небом.