Вильно
Шрифт:
– Нечасто ты у нас бываешь. А стоило бы. Надеюсь, на обратном пути побродишь по городу, хотя бы ради приличия.
– Когда найду Ону, посмотрим.
– Ты не бродил, небось, по нашим церквам.
– Костелам, - машинально поправляю я.
– Какая разница. И очень жаль, кстати, что ты не наведался к нам в прошлом году. Риге как раз исполнилось восемьсот лет. Мог бы спросить Ону.... Вот, нашел! Записывай.
Я хотел сказать ему, что Рига для меня сейчас - лишь географический объект, место временной дислокации, куда
Вот только она так неожиданно исчезла вчера....
Юрис подает мне листок бумаги, ручка выскальзывает из непослушной руки; он записывает адрес и телефон сам.
– Сейчас я выйду из Интернета.... А вообще, почему бы вам не переехать сюда, в Латвию. Родители Оны же вернулись, в конце концов, почему бы и тебе с молодой женой не угомониться на ее родине?
– Их родина - Литва. Как-то Она рассказывала мне, что ее семье пришлось в конце сороковых выехать из-под Вильнюса, от "лесных братьев". Так и осели в Риге, - я вспоминаю еще кое-что не менее важное.
– А гражданство? Ты о нем совершенно забыл. Я буду здесь личностью второго сорта. Паспорт в Латвии просто так не получишь, я же не представитель титульной национальности.
Юрис кивает задумчиво, у него непроизвольно дергается щека. Он выключает монитор.
– Можешь звонить.
Шуршание вентиляторов смолкает, в комнате становится непривычно тихо, как-то даже странно смотреть на переставший работать компьютер.
– Подожди, - он кидает ладонь на рычаг телефона.
– Ты уверен, что Она захочет тебя видеть?
– Не знаю, но что....
– И все же. Может, между вами что-то произошло?
Я мрачнею.
– Дай позвонить. Листочек, будь добр.
Трубку никто не хочет снимать. После десятого-двенадцатого сигнала я даю отбой и перезваниваю снова.
Тишина. К телефону не подходят.
– Может, они сменили номер?
– Справочник с исправлениями и дополнениями этого года. Месячной давности, ты же видел. Вот только, если Она отключила телефон.
– Все может быть, - я бессильно сажусь на табурет. Паркет тоскливо скрипит подо мной. пытаюсь сменить тему и спрашиваю: - Ты-то как устроился?
Юрис поднимает глаза.
– Нормально. С чего ты спрашиваешь?
Я пожимаю плечами.
– Так просто. Ты думаешь, Она и в самом деле отключила телефон?
Он молчит, но я вижу, что минуту назад он сказал первое, что пришло в голову. Может быть, и верный ответ. Как ни печально.
Я медленно поднимаюсь с табуретки. Юрис пристально смотрит на меня.
– Ты куда сейчас?
– Не знаю. Наверное, к Оне.... Адрес знаком, тот район я еще помню. Хотя бы посмотрю, есть ли свет в их окнах.
– Начало одиннадцатого, - Юрис оглядывается на часы видеомагнитофона.
– У нас ложатся рано,
– Завтра меня найдут и выкинут из страны, - словно извиняясь, говорю я.
– В Латвию я прибыл почти так же, как и ты - в адресно-телефонную книгу.
На пороге я останавливаюсь. Смотрю на карту СССР, наклеенную вместо ободранных, жившей когда-то в его квартире кошкой, обоев; большую карту, во всю стену. Оборачиваюсь.
– Ты вроде был букинистом когда-то.
– Юрис кивает.
– У тебя не найдется карты Российской империи вековой, примерно, давности?
Моя просьба сбивает его с толку. Помолчав, он произноси:
– Нет, у меня нет. Зачем она тебе?
Не знаю, почему вдруг вырвалось.
– Наверное, хотел посмотреть, что мы потеряли.
– Вы много что потеряли, - в том же тоне отвечает Юрис.
– Интересно, почему именно сейчас, - ответа он не ждет. Поднимается следом за мной проходит в прихожую и добавляет, уже когда я зашнуровываю ботинки.
– Ты где-то остановился? Или...
– Да, в гостинчике одной, недалеко от аэропорта. Обратный рейс завтра утром, в восемь, может, изменится... что-нибудь.
Юрис хочет что-то сказать, но не решается, молча провожает меня до лифта.
– Не знаю, что бы я без тебя делал.
Юрис машет рукой.
– Брось, я так ничего и не сделал. Не возражаешь, если я закурю?
Улыбка нисходит на мои губы.
– Я же уезжаю.
Дверь лифта захлопывается за мной, Юрис возвращается в квартиру. С порога он произносит: "Можешь выходить, он ушел". Дверь темной комнаты приоткрывается, щурясь от света в прихожей, выходит Она. Юрис молча смотрит, как девушка проходит в комнату, достает из наваленной груды одежды в шкафу свою сумочку, снимает с вешалки, задвинутой в самый угол, плащ.
– Ты куда? К родителям?
– спрашивает Юрис. В ответ она отрицательно качает головой.
– А куда?
– Уезжаю. Извини, что я... мы тебе надоедали столько времени, - тихо произносит Она.
– У тебя работа....
– Работа подождет, - Юрис внезапно раздражается.
– Не понимаю я вас. Обоих. Чего ради все это.... Послушай, может, ты объяснишь, зачем ему понадобилась карта Российской империи?
Девушка вновь качает головой.
– Это неважно.
– Хорошо, коли так, но ты-то куда собралась?
– В Вильно*, - помолчав, произносит Она. Щека у Юриса снова непроизвольно дергается.
– Ты хотела сказать, в Вильнюс?
– Нет, я же говорю, в Вильно, - девушка торопливо одевается.
– Еще раз прости, что все так получилось. Не обижайся, но мне, в самом деле, надо спешить. Я должна догнать его, встретиться с ним, объяснить ему все... я просто не могу опоздать. И не провожай. Пожалуйста.
С этими словами она быстро выходит из квартиры, спускается по лестнице; только слышно, как стучат по ступенькам ее каблучки.