Винета
Шрифт:
— Простите, вы совершенно неправы, — Фабиан был совершенно вне себя от подобного предположения. — У Вольдемара прекрасное сердце, только он не умеет, или, вернее, не хочет показывать этого.
— Ну, во всяком случае, он крайне неприветлив, — настаивала Маргарита, — и я совершенно не понимаю, как вы можете так его любить. Вчера вы были вне себя из-за опасности, угрожавшей ему, а сегодня, вероятно, опять что-то стряслось в замке, потому что вы сильно встревожены и не в духе. Сознайтесь! Я это заметила
— Нет, нет, — поспешно заявил доктор, — речь идет отнюдь не о Вольдемаре, а только обо мне. Сегодня утром я получил известие из И. Оно меня, правда, очень взволновало, но вовсе не привело в дурное настроение; даже наоборот.
— Что же, это историческое чудовище, этот Шварц опять вас огорчил? — спросила Маргарита с таким воинственным видом, словно собиралась немедленно вступить с этим профессором в борьбу.
Фабиан отрицательно покачал головой.
— Боюсь, что на этот раз именно я доставил ему очень большое огорчение, хотя и против своей воли. Шварц подал в отставку, она была принята, и теперь решено, что он покидает университет…
— Кажется, вы собираетесь упрекать себя за это? Это так на вас похоже!..
— Это еще не все, — нерешительно проговорил Фабиан, — речь идет о том, чтобы я занял его место. Профессор Вебер пишет, что освободившуюся кафедру предполагается предложить мне, человеку совершенно незначительному, единственная заслуга которого состоит только в одной сочиненной и изданной книге. Это нечто настолько необычное, неслыханное, что я первое время был совершенно ошеломлен от удивления.
Маргарита не выказала ни малейшего изумления, и, по-видимому, находила все в порядке вещей.
— Это вполне разумно, — изрекла она, — вы — гораздо более выдающийся ученый, чем Шварц; ваше произведение стоит несравненно выше его сочинений!
— Помилуйте, но ведь вы не знаете ни профессора, ни его сочинений, — робко заметил Фабиан.
— Это не имеет значения, я знаю вас! — авторитетно заявила молодая девушка. — Вы, конечно, примете это предложение?
Фабиан смотрел в пол; прошло несколько секунд, пока он ответил:
— Вряд ли. Несмотря на то, что это предложение очень почетно, я не решаюсь принять его, так как боюсь, что не справлюсь с такой задачей. Кроме того, я не могу оставить Вольдемара, особенно в такое время, когда у него столько забот; это было бы верхом неблагодарности.
— Нет, это было бы верхом эгоизма, если бы господин Нордек принял эту жертву, — перебила его Маргарита. — К счастью, он никогда не согласится, чтобы вы ради него разбивали все счастье своей жизни.
— Ошибаетесь! Я всегда находил удовлетворение в своих занятиях и никогда не знал, что такое счастье, но вполне доволен своей участью.
Последние слова прозвучали довольно печально,
— Вы очень странный человек! — воскликнула она, — от такого самоотречения я пришла бы в отчаяние.
— Ну, вы — дело другое, — печально улыбнулся Фабиан. — Вы молоды, выросли в хороших условиях и имеете полное право на счастье; асессор Губерт любит вас…
— Какое отношение к моему счастью имеет асессор Губерт? — запальчиво воскликнула Маргарита. — Вы уже раз делали мне подобные намеки. Что вы хотите этим сказать?
— Простите, если я был нескромен, — смущенно пробормотал Фабиан, — я знаю, что это еще не объявлено, но…
— Вы, кажется, серьезно считаете меня невестой этого скучного, глупого Губерта? — совсем рассердилась молодая девушка.
— Помилуйте! — ответил озадаченный Фабиан, — но асессор ведь еще осенью говорил мне, что с полной уверенностью рассчитывает на ваше согласие.
Маргарита вскочила со стула так, что он упал на пол.
— Вот тебе и на! И во всем виноваты вы, господин Фабиан, вы один! Не смотрите на меня с таким изумлением. Когда-то вы заставили меня послать Губерта в Яново, где он простудился. Из страха, что он заболеет, я ухаживала за ним, и с того дня он вбил себе в голову, что я люблю его.
Она чуть не плакала с досады, но лицо доктора прямо-таки просияло от такого негодования Маргариты.
— Вы не любите асессора? — задыхаясь, спросил он, — вы не собираетесь выходить за него замуж?
— Я выпишу ему такой отказ, какого еще никогда и на свете не бывало! — энергично заявила молодая девушка и собиралась прибавить еще несколько нелестных эпитетов в адрес Губерта, но, встретив взгляд Фабиана, вдруг страшно покраснела и замолчала.
Наступившая пауза продолжалась довольно долго, Фабиан, очевидно, принимал какое-то решение, что при его застенчивости ему было очень нелегко. Он несколько раз пытался заговорить, однако тщетно; пока говорили только его глаза, но так ясно, что у Маргариты не оставалось сомнения относительно того, что ей предстояло услышать. Однако на этот раз она и не думала убегать или рвать струны рояля, а снова села и стала ждать, что будет дальше.
Через несколько минут Фабиан подошел к ней, конечно, очень робко и боязливо, и заговорил:
— Я действительно думал… то есть я предполагал… искренняя любовь асессора…
Он остановился и сообразил, что совершенно неуместно упоминать об искренней любви асессора, когда он собирается говорить о своей. Маргарита видела, что он совершенно запутался и что она должна его выручить; она бросила своему робкому поклоннику только один взгляд, однако он был достаточно красноречив, так что Фабиан вдруг с неслыханной смелостью продолжал: