Виннету - вождь апачей
Шрифт:
Инчу-Чуна встал, вслед за ним поднялся Виннету. Они медленно удалялись и скрылись за поворотом. Клеки-Петра остался. Инженер обратился к нему за советом, как поступить. Старик ответил:
— Поступайте как знаете, сэр! Я согласен с вождем. Краснокожих жестоко и планомерно уничтожают. Но я белый и понимаю, что сопротивление бесполезно. Если сегодня вы уйдете отсюда, завтра придут другие и закончат ваше дело. Но хочу предостеречь вас. Вождь не шутит.
— Куда он пошел?
— За нашими лошадьми.
— Разве вы на лошадях?
— Разумеется. Мы спрятали
Он встал, тем самым давая понять, что дальнейший спор бессмыслен. Мне очень хотелось порасспросить его, и я осмелился с ним заговорить.
— Сэр, позвольте я провожу вас. Мне хотелось бы поговорить с вами об Инчу-Чуне и Виннету. Они очень заинтересовали меня.
Сам он тоже крайне занимал мои мысли, однако я воздержался от вопросов.
— Хорошо, сэр, идемте, — ответил он. — Когда-то я оставил мир белых, и ни с одним из них больше не общался, но вы мне понравились. Пройдемся вместе.
Из короткой беседы я понял, что имею дело с человеком необыкновенной судьбы, хотя он очень неохотно говорил о своем прошлом. Зато сам задавал много вопросов.
Немного отойдя от лагеря, мы сели под деревом. Беседуя с ним, я не сводил глаз с его выразительного лица, на котором жизнь оставила глубокие следы. Это были следы сомнений и утрат, забот и нужды. Сколько гнева, тревоги и отчаяния выражали, вероятно, эти глаза, которые сейчас были ясны и спокойны, как ровная гладь лесного озера.
Выслушав мой рассказ, он слегка кивнул головой и сказал:
— О себе могу заметить одно: после долгой внутренней борьбы я обрел покой, оставив свет и людей, побывал в разных странах и, наконец, оказался на Диком Западе, где племена краснокожих ведут отчаянную борьбу за выживание. Я знал, что битва проиграна, что им грозит полное уничтожение и не в моих силах спасти их. Однако я мог хотя бы облегчить их страдания. Я пришел к апачам и поселился у них, узнал и полюбил этих благородных людей, их обычаи, добился их доверия и сегодня могу с радостью наблюдать первые плоды своей деятельности. Молодой человек, мне бы хотелось, чтобы вы познакомились с Виннету. Он — мое творение, я особенно горжусь им. Этот юноша наделен большими способностями. Будь Виннету сыном какого-нибудь европейского аристократа, он стал бы великим полководцем или знаменитым политическим деятелем. Но он — сын индейского вождя и разделит участь своего народа. Мое единственное желание — быть рядом с ним до самой смерти, сопровождать его во всех делах, оберегать от коварных превратностей судьбы. Он — мое духовное дитя, и я люблю его больше себя самого, а если получится, что пуля, предназначенная ему, попадет в мое сердце, я умру счастливым.
Клеки-Петра умолк, опустив голову. До глубины души взволнованный его исповедью, я лишь молча пожал ему руку — любые слова были бы лишними. Он понял и поблагодарил меня крепким рукопожатием. После долгой паузы он тихо спросил:
— Как случилось, сэр, что я открылся перед вами? Я вижу вас в первый и, может статься, в последний раз. Может, сама судьба нам уготовила эту встречу? Мне как-то странно
Погрузившись в тихую, безотчетную грусть, он смотрел вдаль, на долину. По ней к нам приближались верхом Инчу-Чуна и Виннету, ведя коня Клеки-Петры в поводу. Мы поднялись и направились в лагерь, добравшись туда одновременно с индейцами.
Рэттлер, весь красный и опухший, стоял, прислонившись к фургону, и осоловелыми глазами поглядывал в нашу сторону. Пока мы отсутствовали, он успел здорово нализаться, так что теперь едва держался на ногах. А насупленный мрачный взгляд делал его похожим на быка, готового броситься на противника.
Вождь и Виннету спешились и подошли к нам.
Что решили мои белые братья: они останутся или уйдут? — спросил Инчу-Чуна.
Старший инженер попытался покончить дело миром.
— Даже захоти мы уйти, — сказал он, — мы не сможем этого сделать, ведь надо вести порученное дело до конца. Сегодня я вышлю посыльного за распоряжениями и после его возвращения смогу дать ответ.
Это было неплохо задумано, ведь, пока посыльный будет ездить туда и обратно, мы успеем закончить работу.
Но вождь решительно отказался:
— Я не намерен ждать так долго. Белые братья должны дать ответ немедленно.
В это время Рэттлер, наполнив стакан бренди, двинулся к нам нетвердыми шагами. Я подумал, что он замышляет что-то против меня, но он приблизился к индейцу и невнятно пробормотал:
— Если индейцы выпьют со мной, мы исполним их волю и уйдем, а иначе нет. Пусть начинает молодой, вот тебе огненная вода, Виннету!
И он протянул стакан, но Виннету жестом отказался.
— Как, не хочешь выпить со мной? Да ведь это оскорбление! Тогда я выплесну все это в твою поганую физиономию, краснокожий! Умойся бренди, если выпить не хочешь!
И прежде чем мы опомнились, он выплеснул стакан в лицо молодому апачу. По индейским обычаям подобное оскорбление карается смертью. И Рэттлер тут же, правда не столь сурово, был наказан. Виннету нанес ему кулаком в зубы такой удар, что тот распластался на земле и с трудом поднялся на ноги.
Я готов был уже встать между ними на случай, если начнется драка, но Рэттлер лишь бросил грозный взгляд на молодого апача и с проклятиями отошел к фургону.
Виннету отер лицо ладонью с невозмутимым видом.
— Я вновь спрашиваю вас, — спросил вождь, — но уже в последний раз. Уйдут ли белые братья сегодня же из долины?
— Нам нельзя этого сделать, — прозвучал ответ.
— Тогда уйдем мы! Но отныне между нами война.
Я попытался было их остановить, но тщетно. Все трое вернулись к лошадям. И тут раздался голос Рэттлера:
— Прочь отсюда, краснокожие собаки! А за оплеуху заплатите мне сейчас же!
С неожиданной для его состояния прытью Рэттлер схватил ружье и прицелился в Виннету. Индеец стоял прямо под пулей. Все произошло слишком быстро, спасения не было.