Виннету - вождь апачей
Шрифт:
— Сэм, почему вы так сердитесь? Не все ли вам равно, что я стану делать?
— Все равно? Мне? Тысяча чертей! Ну что вы за человек?! Я люблю его, чтоб мне лопнуть, как родного сына, и должен равнодушно смотреть, как он катится в пропасть? Ну нет! Парень наделен силой бизона, выносливостью мустанга, скоростью оленя, взором сокола, слухом мыши и пятью или даже шестью фунтами мозгов, судя по лбу. Стреляет как опытный охотник, справляется с любой лошадью, как на морских свинок, идет на бизона и медведя, хотя до сих пор в глаза их не видел. И этот человек, настоящий охотник прерии, прирожденный вестмен, хочет вернуться домой
Закончив свою речь, Сэм победно взглянул на меня, ожидая ответа, но я промолчал. Он попался на мою удочку. Я придвинул к себе седло, подложил его под голову, вытянулся и закрыл глаза.
— Это что такое? — возмутился Сэм, все еще держа в руке поджаренный медвежий окорок. — Вы не удостаиваете меня ответом?
— Именно, — ответил я. — Спокойной ночи, Сэм! Приятных снов!
— Вы ложитесь спать?
— Вы сами только что посоветовали мне сделать это.
— Так это было до нашего разговора, а он еще не окончен!
— Разве?
— Сэр, я желаю с вами поговорить.
— А я — нет, я и так уже все знаю.
— Что же вы знаете?
— То, в чем вы не хотели признаться.
— Интересно, в чем же?
— В том, что я прирожденный вестмен.
Озадаченный Сэм опустил руку с медвежьим окороком, сконфужено откашлялся и сказал:
— Нет… Глядите… Этот гринхорн… этот… меня… в лужу… гм, гм, гм!
— Спокойной ночи, Сэм Хокенс, приятных снов! — повторил я и повернулся на другой бок.
Сэм взорвался:
— Да, да, спокойной ночи, висельник! Закройте глаза и перестаньте водить за нос порядочных людей! Конечно! Знать вас больше не хочу! Это ж надо, какой плут!
Так гневно и так искренне прозвучали его слова, что казалось, между нами действительно все кончено. Однако спустя несколько минут Сэм как ни в чем не бывало произнес:
— Спокойной ночи, сэр! Засыпайте поскорее, нам надо хорошенько выспаться!
Старый Сэм Хокенс был милым, добрым и порядочным человеком.
Я спал как убитый, а когда он меня разбудил, Паркер и Стоун были уже на ногах: остальные, включая Рэттлера, еще спали глубоким сном. Мы подкрепились куском мяса, напоили лошадей и двинулись в путь, но не прежде чем Сэм Хокенс растолковал товарищам, как вести себя в случае опасности.
Солнце еще не взошло, когда мы покинули лагерь. Первый раз я шел на разведку, полную опасностей! Что меня ожидало? Позже, когда я совершил множество таких разведок, я не раз вспоминал эту — первую.
Двинулись мы в том же направлении, в котором уехали апачи, сначала вниз по долине, а потом вдоль кромки леса. На траве еще сохранились их следы, даже мой неопытный глаз легко различил их. Следы вели на север, а мы собирались искать апачей на юге. Долина поворачивала вправо. На пологом, заросшем лесом склоне бросалась в глаза проплешина. Видимо, деревья извели вредители. Именно туда вели следы индейцев. Проехав ее, мы оказались на просторе прерии. Она широко раскинулась перед нами, равномерно, как крыша дома, поднимаясь к югу. Здесь также были видны следы. Добравшись до вершины крышеобразного склона, мы увидели огромное, покрытое густой травой пространство, простиравшееся без конца и края к югу. Равнину рассекал прямой, отчетливый след апачей, хотя со времени их отъезда прошли почти сутки. Сэм, до сих пор молчавший, покачал
— Очень не нравится мне этот след!
— А мне нравится, — ответил я.
— Это потому, что вы гринхорн, хотя вчера и попытались доказать обратное. Вы ляпнули такое, что сразу становится понятно, с кем имеешь дело. Вам нравится этот след? Охотно верю, он так красиво, так прямо тянется через равнину, что даже слепой нащупает его рукой. Именно это мне, старому вестмену, и кажется подозрительным.
— А мне не кажется.
— Замолчите, дорогой сэр! Я взял вас с собой не шутки шутить. Если индейцы оставляют столь отчетливые следы, это всегда настораживает, тем более, что уезжали они с враждебными намерениями. Значит, заманивают нас в ловушку, ведь знают, что мы поедем за ними.
— А что за ловушка?
— Пока не знаю.
— Где она?
— Разумеется, там, на юге, ведь туда они увлекают нас, не заметая следов. Поверьте, все рассчитано.
— Мда! — буркнул я.
— Что сэр хотел этим сказать? — поинтересовался Сэм.
— Да ничего!
— Вот тебе и на! А мне показалось, у вас есть что сказать.
— Я уж лучше помолчу.
— Почему же?
— Боюсь, что опять подумаете, будто хочу подшутить.
— Да бросьте! На друзей не обижаются. Ведь вы решили учиться, а как это делать молча? Итак, сэр, что означал странный звук, который только что вы произнесли?
— Я с вами несогласен. Не верю в ловушку.
— Вот как? Почему?
— Апачи спешат к своим, чтобы как можно скорее вернуться и напасть на нас, к тому же в такую жару везут тело убитого. Причина достаточная, чтобы поторапливаться. У них просто нет времени заметать следы. По-моему, это единственно верное объяснение.
— Мда! — на этот раз буркнул Сэм.
Я продолжал:
— Даже если я не прав, мы совершенно спокойно можем ехать за ними. На равнине нам не угрожает опасность, ведь врага мы заметим издалека и приготовимся к его встрече.
— Мда! — еще раз буркнул Сэм, искоса посматривая на меня. — Думаете, они все-таки везут тело в такую жару?
— Да.
— Не похоронят где-то по пути?
— Нет. Покойный пользовался таким уважением, что по индейским обычаям должен быть похоронен со всеми почестями. Ритуал завершится смертью убийцы, его прикончат поблизости от тела жертвы. Значит, индейцы постараются сохранить тело, а нас и Рэттлера захватить в плен. Насколько я их знаю, они поступят именно так.
— Насколько вы их знаете! Может, вы выросли среди индейцев?
— Не говорите глупостей!
— Так откуда же вы знаете?
— По книгам, естественно, о которых вы и слышать не желаете.
— Ладно уж! Поехали!
На сей раз Сэм не спорил со мной, но часто посматривал на меня, а губа под усами вздрагивала, что, как я уже знал, свидетельствовало о чрезмерном волнении.
Мы пустились вскачь по равнине, заросшей невысокой травой. Это была прерия, одна из тех величественных прерий, что тянутся между верховьями Канейдиан и Пекос. По земле тянулся след, будто здесь проволокли огромный трезубец. Видно, лошади шли рядом, в том же порядке, в каком покидали лагерь. Наверняка индейцам было нелегко поддерживать покойного в седле в течение столь долгого пути, но пока ничто не говорило об их попытках облегчить себе задачу. Однако я был уверен, что им придется это сделать.