Виннету - вождь апачей
Шрифт:
— Кроме того, работа на съемке для них особенно неприятна. Судите сами — земля принадлежит им, я же измеряю ее для чужих, для врагов. Вот так-то, дорогой Сэм.
— Но их вожди велят…
— Безусловно. Но сие не означает, что воинам это по душе. Вот они и протестуют по-своему, тихо.
— Часто я ловлю их на том, как они собираются в кружок и о чем-то шепчутся. Голову даю на отсечение — обо мне. Причем ничего хорошего обо мне не говорят.
— Ну и пусть. Их мысли и слова не причинят нам зла. Нам зато вовсю помогают Инчу-Чуна, Виннету и Ншо-Чи,
Сэм был абсолютно прав, потому что Виннету и его отец помогали нам буквально во всем с искренней братской учтивостью. Индеанка угадывала любое мое желание, по глазам читала каждую мысль. Она делала всегда то, что я хотел, даже в тех случаях, когда я ничего не говорил, с трогательной заботливостью помня даже о мелочах. С каждым днем я чувствовал все большую признательность. Девушка быстро все схватывала и внимательно слушала. Вскоре я, к моей великой радости, понял, что как-то незаметно стал ее учителем, каждое слово которого было для нее откровением.
Что бы я ни говорил, она впивалась взглядом в мои губы, повторяла каждое мое движение, даже если по обычаям ее народа оно было противоестественным. Казалось, она здесь только ради меня, мое здоровье и мои удобства для нее были важнее, чем для меня самого, поскольку я считал неприличным выделяться среди остальных.
К концу четвертого дня я закончил измерения, завернул инструменты в одеяла, и на пятый день рано утром мы отправились дальше. Вожди одобрили маршрут, по которому Сэм привел нас сюда.
Через два дня мы вышли на плоскую, поросшую травой и редким кустарником равнину. На Диком Западе, где часты опасные встречи, очень важно загодя заметить любого путника.
Неожиданно впереди мы увидели четверых белых всадников. Они тоже заметили нас и остановились, раздумывая, ехать ли вперед или свернуть в сторону. Повстречаться с тридцатью краснокожими — опасное дело для белого человека, если к тому же не знаешь, из какого те племени. Разглядев, что среди краснокожих находятся белые, путники отбросили сомнения и поскакали нам навстречу.
Они были одеты как ковбои, вооружены винтовками, ножами и револьверами. Когда до нас оставалось шагов двадцать, вскинув по принятому на Западе обычаю ружья, всадники остановились и один из них крикнул:
— Добрый день, господа! Нам держать ружья наготове?
— Добрый день, джентльмены, — ответил Сэм. — Уберите свои пушки! Мы не собираемся вас съесть! Позвольте спросить, откуда путь держите?
— От нашей старушки Миссисипи.
— И куда направляетесь?
— В горы, в Нью-Мексико, а потом в Калифорнию. Говорят, там нужны пастухи и платят больше, чем в тех краях, где мы жили прежде.
— Вам виднее, сэр, однако путь вам предстоит далекий, мы идем именно оттуда и направляемся в Сент-Луис. Дорога безопасна?
— Вполне. По крайней мере, мы ничего не слышали. Ну, потом вам нечего бояться, вас много, или краснокожие джентльмены покинут вас?
— В город пойдут только двое мужчин и девушка, дочь старшего из них. Это вожди апачей
— Что вы сказали, сэр? Краснокожая леди едет в Сент-Луис? Позвольте узнать ваши имена.
— Извольте. Мы честные люди, и нам нечего скрывать их. Меня зовут Сэм Хокенс, чтоб мне лопнуть! Это мои друзья — Дик Стоун, Билл Паркер, а рядом вы видите Олд Шеттерхэнда. Этот юноша продырявил ножом медведя гризли и любого свалит с ног одним ударом. А теперь не будете ли и вы так любезны представиться нам?
— С удовольствием. О Сэме Хокенсе мы много слышали, а вот остальных не знаем. Меня зовут Сантэр, и я не столь прославленный вестмен, как вы, а простой и бедный ковбой.
Он представил своих спутников, но я не запомнил их имена. Обменявшись вежливыми фразами, мы разъехались в разные стороны. Когда те удалились, Виннету спросил Сэма:
— Зачем мой брат так подробно рассказал о нас?
— А почему я должен был скрывать?
— Лучше было промолчать.
— А что в том плохого? Они вежливо спросили, и я так же вежливо ответил. Сэм Хокенс всегда так поступает.
— Я не верю в вежливость бледнолицых. Они были вежливы, потому что нас оказалось в восемь раз больше. Очень жаль, что ты открыл им, кто мы такие.
— Почему? Ты думаешь, может что-нибудь случиться?
— Конечно.
— Что?
— Все что угодно. Не понравились мне эти бледнолицые. У того, с кем ты говорил, злые глаза.
— Я не заметил. Но и что из того, если злые? Они едут своей дорогой, мы — своей, им в голову не придет нападать на нас.
— Но я все-таки посмотрю, что они будут делать. Поезжайте потихоньку вперед, а мы с Шеттерхэндом проверим, действительно ли они едут туда, куда сказали, или только притворяются.
Наши друзья двинулись дальше, а мы с Виннету поскакали вслед за той четверкой. Признаться, мне тоже не понравился этот Сантэр, да и трое его попутчиков не вызывали особого доверия. Хотя, с другой стороны, как и чем они могли навредить нам? Если это и были любители запускать руку в чужой карман, вряд ли они приняли нас за достойную внимания дичь. И даже если они сочли, что у нас есть чем поживиться, вряд ли вчетвером отважились бы напасть на тридцать семь хорошо вооруженных человек. Я поделился своими сомнениями с Виннету, и тот ответил:
— Если они нападут на нас, то сделают это исподтишка. Они выберут жертву и будут ждать удобного случая.
— А кого же они выберут? Ведь они совершенно нас не знают.
— Того, у кого золото.
— Золото? Откуда они могут знать, есть ли у нас золото? А если и есть, то у кого? Они что, видят нас насквозь?
— Вовсе нет, просто догадаются. Сэм Хокенс неосмотрительно проговорился, кто мы такие и куда едем. Этого им достаточно.
— Ах! Теперь я понял, что мой брат имеет в виду. Индейцы, направляющиеся в город, должны иметь деньги, которых у них нет, значит, они везут золото. К тому же вы вожди, и вам, конечно, известны золотоносные места, поэтому скорее всего у вас много золота.