Винодел
Шрифт:
Она не стала уточнять, что это Агбаяни, чтобы не расстраивать Диксон, но потом поняла, что выбора нет. Они должны знать, что лишились одного из своих.
Тяжело вздохнув и еще раз покосившись на безжизненное тело Агбаяни, Вейл набрала новое сообщение: «Мне очень жаль, Рокс. Это Эдди».
На глаза набежали слезы. Она знала, что Диксон будет убита горем. Сама она не успела с ним сблизиться, но он казался ей очень славным малым.
По всем процедурным нормам Вейл обязана была по возможности оградить место преступления и оставаться возле трупа до прихода подкрепления. Но ее
Вейл встала и вернулась в главный зал. Там она остановилась и задумалась, куда теперь идти и что делать.
И когда она там стояла, погас свет.
…пятьдесят седьмая
Диксон была на втором этаже. Опухавшая шея болела после схватки с Мэйфилдом в сауне. Поначалу выплеск адреналина притупил боль, но время шло, кожа воспалялась, и уже приходилось с этой болью считаться. Горло отекло, дышать и глотать становилось все труднее.
К тому же теперь она не могла свободно повернуть голову, шейную мускулатуру сковывали спазмы. Приходилось разворачиваться всем телом, которое, кстати, тоже болело.
Выйдя из комнаты, где никого не оказалось, Диксон перешла в коридор, когда на поясе завибрировал телефон. Пришло сообщение от Вейл. Она переложила пистолет в левую руку и набрала ответ.
Захлопнув крышку телефона, Диксон осторожно пошла вперед. С нее хватит одного сражения! Ей посчастливилось спастись, но просить Творца о втором чуде за один вечер она стеснялась. Телефон снова завибрировал. Еще одно сообщение от Вейл: «Я в большой комнате внизу. Нашла труп. Теплый».
Черт подери! Диксон перевела дыхание. Пора заканчивать с этим монстром. Немедленно! Пытаясь удержать в руках одновременно и пистолет, и телефон, Диксон подошла к двери на балкон. Оттуда открывался вид на площадку двора, романтично, но скудно освещенную редкими фонарями в альковах и на ржавых кронштейнах.
Телефон снова завибрировал, и она прочла: «Мне очень жаль, Рокс. Это Эдди».
Она отказывалась верить своим глазам. Как такое возможно? Она перечитала текст. Эдди погиб. Эдди убили. Эдди?!
Она пошла, не разбирая дороги, к лестнице, ведущей вниз. Она двигалась, не замечая ничего вокруг, по коридорам, пролетам, ступеням, пока не натолкнулась на кого-то. Это был Брикс.
— Рокси, мне очень жаль…
Она сморгнула набежавшие слезы и отвернулась.
— Где… Где он?
Брикс взял ее за руку и повел за собой — мимо сувенирной лавки, по туннелям и подсобкам, заваленным дубовыми бочками и бутылками вина. Дорогу он освещал карманным фонариком.
«Эдди умер? Я убью этого подонка! Я переломаю все кости в его теле…»
— Рокси, успокойся, — тихо попросил ее Брикс. — Расслабься.
«Наверное, почувствовал, как я напряглась».
— Я убью его, Редд!
— Тише, — сказал он, прикрывая ей рот ладонью. — Не спеши, — шепнул он. — Давай сперва его поймаем.
Брикс и Диксон шли по длинному узкому коридору, когда свет внезапно погас.
Они были готовы сражаться.
…пятьдесят восьмая
Вейл прижалась к стене и медленно сползла вниз, словно стремясь превратиться в самую крошечную из мишеней. Если у Мэйфилда нет прибора ночного видения, он не сможет ее найти. Но вполне возможно, что он у него был, ведь он всегда проявлял осмотрительность. И в этот замок он, скорее всего, заманил их умышленно.
Нет, исключено. У него не могло быть никакого прибора ночного видения. Он видел ничуть не больше, чем она.
Но тогда зачем он отключил свет?
«А вдруг он знал, где я нахожусь, когда дернул рубильник? Надо перемещаться».
Вейл начала пробираться влево, стараясь не издавать ни звука, но подошвы предательски скрипели на бетонном полу, мелкой гальке и россыпи каменной крошки, нанесенной обувью посетителей. Зато и его приближение услышать было проще.
Пятясь, она на что-то натолкнулась. Ощупала рукой — бочки. Она хотела было обойти их, но замерла на месте. Издалека донесся какой-то смутный шум. Кто-то шел сюда.
Вейл поднялась, спряталась за бочками и прижала «Глок» к бедру, чтобы на этот раз Мэйфилд не смог выбить его у нее из рук.
Она ждала. Шаги приближались.
С пистолетом в одной руке и фонариком в другой Брикс продвигался вперед. Из-за тесноты Диксон приходилось идти за ним, отставая на добрых пять футов, что было в самый раз.
Они увидели вход в следующую комнату, которая была просторнее, чем эта. Брикс остановился. Диксон тоже.
Вейл прислушалась. Осторожный шажок. Выглянула из-за бочки. Огонек. Огонек потух.
Сердце учащенно забилось в груди, отдаваясь болезненным эхом в голову и уши. Она обратилась в слух.
— Что? — прошептала Диксон.
Брикс выключил фонарик.
— Комната наверху.
— Может, это Карен?
— А где Карен, там может быть и Мэйфилд.
— Разделимся?
Брикс кивнул.
— Я возьму фонарик, чтобы он видел, куда я иду, и пошел за мной, — сказал он.
Диксон показала ему большой палец. Брикс снова включил фонарик и пошел вперед. Комната, в которую он направлялся, была довольно большая. Толстые подпорки как будто распускались кверху бельведерами, а те сплетались в волнистый кирпичный потолок.
Когда Брикс исчез из виду, Диксон пошла дальше. Ей хотелось крикнуть во мрак: «Карен, это ты?» — но она понимала, что делать этого нельзя. Она не осмеливалась даже включить телефон, чтобы не выдать своего местонахождения.
Она не сделала и пятнадцати шагов, как увидела фонарик Брикса, рванувшийся куда-то в сторону. Сопровождаемый омерзительным глухим звуком, он закружился в гротескном танце с мерцающим огоньком и упал на пол — с таким же омерзительным, но более громким звуком.
Диксон бросилась было назад, но вдруг замерла. Мэйфилд здесь, в этой комнате! Она должна остановить его, прежде чем он убьет Брикса. Если еще не убил. Ей придется рискнуть.